Установил на новом ноутбуке новый Microsoft Office. Первые пункты на стартовом экране после запуска Word — «Взять тур» и документ, на эскизе которого видно только «Аа». Вот так и хочется воскликнуть:
…Работает, однако, хорошо. Все нужные (понадобившиеся за первые дни работы) функции и настройки были без труда обнаружены и поставлены на службу в желаемом виде и состоянии. И кое-какие новинки весьма пригодились. И повременная схема оплаты софта, в общем, уже привычна.
…Но «взять тур»… Бр-р-р.
У меня вообще такое бывает, но я обычно не поддаюсь. Во-первых, всё это более чем сомнительно с правовой точки зрения. Во-вторых, кто, кроме меня, всё это будет читать? Стоит ли тратить на это время?
С другой стороны, профессор кафедры уголовного права, процесса и криминалистики д-р юр. наук Анатолий Рафаилович Белкин интересные ему книжки вычитывает (не жалеет времени и сил) и выкладывает (не боится правовых последствий). Может, поверить специалисту и самому что-нибудь самоиздать? Из [готового] голого текста-то сваять ePub-издание — дело нескольких минут. А?
Оригинал статьи: Copyediting and the pleasures of reading
Юка Игараси (Yuka Igarashi) написал для «Granta» статью на тему, близкую моему сердцу; её стоит прочитать целиком, я же лишь процитирую заключение.
Литературное редактирование таит опасность. Ты начинаешь читать иначе. Начинаешь видеть предложение как механизм. Сосредотачиваешься на шестерёнках и рычагах, которые соединяют слова друг с другом; охотишься за капризной точкой с запятой, выслеживаешь неожиданную двусмысленность в формулировках, отстреливаешь тяжеловесные повторы. Начинаешь даже надеяться, что они появятся — и ты их убьёшь. Начинаешь видеть их там, где их нет, — ведь так сладко черкать ручкой по гранкам. Это становится наваждением.
Как любой профессиональный навык, литературное редактирование затягивает, и легко чересчур увлечься, поддаться и упорно продолжать, когда уже пора остановиться.
Однако в конечном счёте я не думаю, что это уничтожает удовольствие от чтения. Представление о чистом процессе чтения — миф; собственно, любой чистый процесс — это миф. Я не желаю верить, что внимание к деталям или тщательное чтение — это плохо. Предложение и правда представляет собой механизм, сложно и тонко уравновешенный баланс; хорошее литературное редактирование — хорошее редактирование вообще — это способ помочь автору найти настолько точное равновесие, чтобы балансирования не было видно. По многу раз на день я горблюсь над абзацем, размышляя, верный ли антецедент вот у этого местоимения, не следует ли здесь заменить сочинительную связь подчинительной, — и вдруг меня обезоруживает ошеломительный оборот или потрясает изумительно сформулированное откровение. Сила действия текста в эти моменты намного превосходит ту силу, которая действовала бы на меня, будь я так называемым случайным читателем. Возможно, я чудак, возможно, я загубил свою жизнь, но я покоряюсь — нет, с радостью отдаюсь — этой судьбе.
Оригинал статьи: Where in the World Do I Start?
Один из самых частых вопросов, которые я [Лео Бабаута] получаю от людей, которые читают Zen Habits и хотят изменить свою жизнь, таков: «С чего начать?»
Заняться физкультурой, чистить зубы нитью, стать продуктивнее, раньше вставать, учить иностранные языки — и многое, многое другое… Так много привычек нужно изменить, что люди часто теряются, захлёбываются — до такой степени, что не могут начать вообще.
Мне это знакомо: я через это прошёл. Прежде чем я научился изменять свои привычки, я тоже не мог понять, с чего начинать, и это приводило к двум проблемам: 1) порой я брался за всё сразу, потому что хотел изменить сразу многое; 2) порой я даже не пытался что-либо делать, потому что не мог сообразить, что же делать.
Как я с этим справился? Я выбрал одну привычку — и начал с неё.
Вот что я советую: выбирайте что-то лёгкое и приятное. Одно. В общем-то, всё равно, что. Не так уж важно, с чего вы начнёте, потому что со временем вы доберётесь до всего, чего хотите. Важно лишь, насколько трудно изменить то, за что вы взялись: если это слишком трудно, вы можете потерпеть неудачу, потерять решимость и лишиться уверенности. Если это легко и приятно, у вас больше шансов добиться успеха и перейти к следующей задаче.
Оглядываясь на свой опыт, я могу предложить несколько привычек, с которых хорошо начинать. Выберите одну из нижеперечисленных — которая приглянётся вам больше, с которой вам будет приятнее иметь дело.
1. Практика осознанности. Вот несколько хороших вариантов:
2. Простота. Быть проще — избавляться от хлама, упрощать своё расписание — это замечательный способ освободить место для важных вещей в вашей жизни. Я обнаружил, что красивое, незахламлённое помещение прекрасно подходит для таких занятий, как физкультура, чтение, медитация, написание текстов и т. д. Избавление от лишнего в расписании (каждый день находите один пункт, который можно убрать из расписания или упростить) — замечательный способ освободить место для работы над изменением ещё одной привычки.
3. Приятная физкультура. Что? Физкультура может быть приятной? Ну конечно — у меня это именно так! Я с нетерпением жду тренировки — и потому, что бег позволяет мне освободить голову, а прогулки — обдумать различные идеи, и потому, что тренировка с другом — это чудесный способ общения. Если физкультура не приносит вам удовольствия, вам просто надо найти правильного партнёра, тренера, команду, вид спорта. Физкультура — замечательный вариант для начала работы с привычками: каждый день становится лучше, сознание — собраннее, а уверенности в себе перед лицом работы с другими привычками — больше.
4. Здоровая еда. Я обожаю эту привычку: благодаря ей ты чувствуешь себе легче, здоровее, счастливее. Она может изменить всё, что ты делаешь. Это может быть привычка перекусывать фруктами и сырыми орехами, а не чем-то жирным или сладким; это может быть привычка пить воду или чай вместо газировки; привычка ужинать овощами, а не жареной картошкой. Наслаждайтесь чистым лёгким вкусом, отсутствием после еды тяжести, жирности, раздутости. Не нужно разом менять весь рацион: для начала один маленький шаг. Затем, естественным образом, другой.
Если вам хочется начать со всех четырёх «первых привычек», всё же лучше выбрать одну — самую привлекательную. Если не получается выбрать — киньте жребий. Неважно, с чего начать. Важно начать.
Строго говоря, martial arts — это ‘воинские искусства’. Ну, можно и ‘боевые искусства’; так часто и говорят (и пишут). А mixed martial arts часто переводят как ‘смешанные единоборства’, и это, пожалуй, приемлемый вариант: ‘единоборства’ вместо ‘боевые искусства’ вполне годится, а в вопросе числа можно сделать уступку (по сути ведь здесь должно стоять единственное число: смешанное единоборство — подобно тому как борьба бывает вольная, классическая, дзюдо, самбо и т. д., так и смешанное единоборство, хоть и бывает разных подвидов — кикбоксинг, панкратион, кудо, рукопашный бой и т. д. — отличается определёнными характеристиками и представляет собой отдельный вид единоборств). Но когда на официальном сайте канала Eurosport в английской телепрограмме стоит mixed martial arts, а в русской это переводят как ‘различные боевые искусства’, — это безграмотность как спортивная, так и языковая. Впрочем, чего уж тут ждать, если один из пунктов навигации по телепрограмме гласит: «следущая неделя».
В исламском блогосообществе ShuraHura стартовал мой блог «Ислам по-русски» — размышления о том, каким может быть идеальный исламский текст на русском языке.
В учебнике вероучения, по которому я учился в Московском исламском университете, соотношение ислама, имана и ихсана давалось в арабском духе: когда ислам, иман и ихсан упоминаются вместе, они означают предписания, веру и искренность, а когда любой из этих терминов упоминается отдельно, он означает их совокупность: «если эти три понятия упоминаются вместе, то каждое из них приобретает конкретное, присущее ему значение. В таком случае под исламом понимаются обряды, совершаемые телом; под верой — убеждения и деяния, которые совершаются в душе; под ихсаном — наивысшая степень набожности и религиозности. Если же ислам упоминается в отдельности, то он включает в себя и веру. Точно так же, если вера упоминается в отдельности, то она включает в себя и ислам, и если ихсан упоминается в отдельности, то он включает в себя ислам и веру».
Более доступный традиционной логике подход использован в статье ислам создаваемого Исламского словаря: «ислам как религия состоит из веры (иман), соблюдения предписаний (ислам) и чистосердечия, или искренности (ихсан)». Он согласуется и с употреблением этих слов в русском языке: когда мы говорим, например, об увеличении и уменьшении веры, мы не имеем в виду, что обряды, совершаемые телом, увеличиваются или уменьшаются.
Однако остановимся на другом: насколько сложен для перевода термин ихсан. Соответствующий производящий глагол в I породе означает ‘быть хорошим’, а в IV породе, от которой и образовано слово ихсан, — ‘делать превосходно; совершать благодеяние’. Делать. Совершать. То есть ихсан — это, конечно, наивысшая степень религиозности, безусловно. Но столь же безусловно, что ихсан с необходимостью подразумевает активность, делание, труд. В русских словах, используемых для перевода слова ихсан, — добродетель (цитированный учебник вероучения), чистосердечие, искренность (цитированный Исламский словарь) — активности нет. Это обозначение личностных черт, но не поступков. Встречались мне и другие варианты: совершенство, безупречность, милосердие — очевидна та же проблема.
В качестве решения рискну предложить неологизм: добродеятельность.
Вообще говоря, слова переводить невозможно — переводить можно только мысли. Тем не менее большинство слов при переводе в большинстве языковых пар имеют близкие к однозначности соответствия в большинстве контекстов: так, в англо-русской языковой паре sea чаще всего можно перевести как ‘море’, society — как ‘общество’, а religion — как ‘религия’. Однако некоторые английские слова и обороты — такие как facilities, technically и т. д. — от подобной однозначности далеки. Тем приятнее такую однозначность обрести — это ж какое облегчение жизни переводчика!
Вводному слову technically в наших переводах не везёт: в английском слово встречается довольно часто (даже в мультфильмах: «Technically, you’re not a king... yet»), словарные переводы ‘технически’ и ‘формально’ звучат, прямо скажем, ужасно — а другие варианты мне ни разу не встретились. И вот, когда некто Хаус (доктор медицины) в очередной раз произнёс «Technically...», мне вдруг пришло в голову, что в подобных случаях по-русски употребляют оборот «строго говоря». С тех пор каждый раз, встречая английское слово, я примерял этот русский перевод — и пока в 100 % случаев он был уместен.
Фразе I don’t think so повезло больше: в ряде случаев и прямой перевод ‘Я так не думаю’ звучит неплохо, да и ситуационное соответствие, которое я считаю намного более выигрышным (см. чуть дальше), несколько раз встречалось в разных переводах. С одним примером довелось столкнуться недавно: в фильме «Ghosts of Mars» («Призраки Марса») преступник предлагает капитану полиции нечто нелегальное и в ответ слышит в оригинале «I don’t think so», а в русской озвучке — «Это вряд ли».
И совсем повезло лично мне со словом experience. В контексте работы с компьютерными приложениями переводить это слово непросто. ‘Работа с’ не вполне точно, ‘взаимодействие с’ громоздко и книжно, ‘опыт’ вообще редко когда ложится в текст. Общего решения, правда, пока нет, но часто встречающийся в моей переводческой практике оборот Google’s experience я теперь (с подачи супруги — за что ей огромное спасибо) перевожу как ‘жизнь с Google’.
Догма — это непреложная неизменная истина, то есть (вроде бы) что-то жёсткое. Но кто мешает применять её гибко?
Например, те же «помидоры» — по 25 ли минут или по 15: правильный интервал сильно зависит от характера работы. Вот практический пример.
В связи с летним временем утренняя рабочая сессия у меня теперь — 5 часов. Чем ни занимайся, как «помидоры» ни настраивай — монотонность в течение такого времени не выдержать. Приходится варьировать.
Первый час я занимаюсь черновой вёрсткой. Работа скрупулёзная и включающая мозг, но ответственности особой нет (черновик ведь) — и для разгона я верстаю 55 минут вообще без перерыва. Затем 5 минут перерыв.
Второй час отдан редактированию. Это дело ответственное (чистовик), требующее умственных усилий и внимания к деталям — и я работаю в режиме 15/3.
Третий час — творческий: перевожу или пишу. С одной стороны, это хотя и черновик, но ум приходится прикладывать. С другой стороны, кайф — затягивает. Режим 25/5.
Четвёртый и пятый часы — работа скрупулёзная, но малоинтеллектуальная: внесение правки в вёрстку, обработка текстов макросами и пр. «Помидорка» выключается, перерывы по самочувствию, можно уже включить мобильник (не звонил ли кто), заглянуть в почту (нет ли срочных писем), пообсуждать с коллегами накопившиеся вопросы и т. д.
Вот так: четыре разных режима — и после 5 часов работы никакой усталости, кроме голода, я не ощущаю.
И хвала Аллаху, что у меня есть возможность так разнообразно выстроить работу. Аль-хамду ли-Лляхи хамдан касиран тайибан мубаракан!
Я люблю переводить. Я люблю блог Алекса Читу Google Operating System — крайне полезный неофициальный источник новостей и советов для пользователей Google. Я порой и сам что-то пишу про Google. Теперь всё это вместе — в блоге «Жизнь с Google», который задуман как русскоязычный аналог блога Читу.
Заглянул ненароком на сайт родного факультета — а он обновился, стал таким социальненьким, вебдванольненьким. А вот информации на страницах преподавателей почти нет. А жаль: ведь я хотел поделиться одним из них.
Не первый десяток лет преподаёт в Московском университете замечательный филолог Павел Вячеславович Балдицын. Он вообще-то специалист по позднему Новому времени (по XIX веку в первую голову), но журфак его приспособил к античной литературе (если не ошибаюсь, именно наш курс — поступление 1990 года — и был первым вкусившим «антички от Балды»). И вот по поводу античного выражения urbi et orbi (лат. ‘[обращаясь к] городу и миру’) в «сноске» Павел Вячеславович заметил, что, поскольку при переводе надо передавать не только содержание, но и форму, постольку правильный перевод urbi et orbi — «Риму и миру». Удивительно, но этот красивый перевод если и используется, то крайне редко (я не встречал ни разу). А ведь он справедлив как по отношению к тому времени (ведь город для латинян — это только и исключительно Рим), так и сегодня (когда это выражение встречается в основном в контексте обращений Папы).
Реорганизуя (в выходные) жилое пространство (это часть усилий по выстраиванию жизненного каркаса; процесс необходимый после кризиса, который в основном миновал — спасибо всем, кто поддержал и перетерпел, и прежде всего жене и шефу, без их бережного отношения было бы совсем худо), наткнулся на довольно давно принесённую из офиса, но до сих пор не читанную книгу «Под сенью святынь». Прочитал с десяток страниц — и мне очень понравилось.
Ещё со времён «Исламского прорыва» и первого альманаха «Фатха» (у этих проектов одна идеология) я с грустью констатировал обратную зависимость таланта и благочестия: чем интереснее было написано произведение, тем менее исламским оно было. И от понимания того, что при нынешнем количестве пишущих по-русски мусульман это естественно (если талантливых писателей в среднем пятеро на десять тысяч, то сколько талантов среди пятиста?), грусти меньше не становилось. И среди переводов современной арабской литературы религиозных практически нет. То есть не было. Теперь вот есть.
Шероховатости в книге, конечно, есть (а тут бы иначе сказать, а вот здесь неудачно свёрстано; руки зачесались издать с параллельным арабским текстом — для студентов, «домашнее чтение, начальный уровень» — и с реальным и богословским комментарием), но в целом — вполне качественно переведённый, удивительно человечный, наблюдательный, искренний и честный рассказ о себе. Рассказ мусульманина. Явление, мягко говоря, нетипичное. И тем сильнее доказывающее, что присущая исламу коллективность — отнюдь не помеха проявлению личности мусульманина.
«Слова отчима задевали меня — наверное, поэтому я желал, чтобы с его бородой что-нибудь случилось: чтобы он сбрил её или чтобы она сама выпала… Однако всякий раз доброта во мне брала верх над жестокостью, и со слезами прижимался к нему и гладил его бороду, опасаясь, что мои желания могут исполниться» [Богари, с. 14].
«После освоения азбуки мы перешли к чтению… Думаю, наш переход в следующий класс ускорила угроза учителя, что школу летом не закроют до тех пор, пока мы не завершим чтение пяти сказок, которые он для нас выбрал…» [Богари, с. 19].
«В течение двадцати дней, проведённых в дороге между Меккой и Мединой, дети… бежали за караваном, играли… Мы были совершенно счастливы… никто из нас не жаловался и не проявлял недовольства. И как можно было жаловаться, ведь караван шёл к могиле нашего Пророка» [Богари, с. 34–36].
Богари — Х. М. Богари. Под сенью святынь. М. : Институт востоковедения РАН, 2006.
В конце прошлого года группой экспертов ЕС была предложена концепция, согласно которой каждый европеец должен «усыновить» третий язык — сверх родного и английского. В сентябре этого года комиссар ЕС по многоязычию должен представить новую стратегию многоязычия, видимо, в той или иной степени основанную на предложениях экспертов [Babel Europa]. Интересно, какие будут предложены механизмы достижения этой замечательной цели…
Сегодня образованный мусульманин говорит 1) на родном языке (в РФ это по большей части не русский), 2) на государственном и 3) на арабском (чаще классическом, но много и таких, кто владеет разговорными диалектами). То есть быть хорошо знакомым с тремя языками — не просто правильно/нормально, но и достижимо в массовом масштабе. Однако необходимо к этому перечню добавлять и европейские языки; мусульманин, говорящий не только по-арабски, но и по-английски или по-французски, — норма для многих исламских государств, но не для России. Надо что-то делать… Вот и интересно — какие механизмы достижения многоязычия предложит ЕС?
Babel Europa — Nina Diezemann. Babel Europa // euro|topics Magazin. 16.04.2008.
На ноябрь 2012 г. революционных прорывов не наблюдается: пытаются учить иностранным языкам сызмальства (это глупо), поощряют учащихся изучать два иностранных языка (это дело), льют воду на заседаниях (это нормально).
На прошлой неделе вышел 320-й номер журнала Upgrade с моей статьёй об электронном словаре ABBYY Lingvo 12. Когда материалы номера будут выложены на сайте журнала, здесь, инша-Аллах, я дам ссылки на просмотр HTML-версии и / или на скачивание PDF-файла.
В архиве журнала Upgrade № 320 представлен только содержанием. Полосы со свёрстанным материалом доступны через Google Drive.