Писатель филологу глаз не выклюет

Мой любимый писатель — Генри Лайон Олди (это два человека, но писатель-то один!).

Моя филологическая специализация — иностранные слова в русском тексте.

И вот однажды эти два вектора пересеклись. На Олди-форуме — мир становится теснее, и читатели с писателями запросто могут протрепаться в интернете — я поделился не просто впечатлением от романа, а впечатлением филологическим, и даже скорее лингвистическим — об игре слов на стыке немецкого и французского (alles и allez, если кому интересны подробности). И Олди-1 (ники у них форуме такие: Oldie1 и Oldie2) мне ответил. Одного слова (из околописательского жаргона) в его реплике я не знал и переспросил. Получил разъяснение. Ну ОК — в целом мы продуктивно и в конце концов взаимно приятно пообщались, и история закончилась. Казалось бы.

Продолжение было недавно: читаю тут свежий роман наших хвалёных Олдей™ — и обнаруживаю то самое разъяснение (дополненное отлично выписанным примером):

…он со всей искренностью гуманитария презирал «заклёпочников», любителей подсчитать точное количество заклёпок на башне танка или рыцарском доспехе времен императора Максимилиана, чтобы выставить результат главным художественным достоинством книги: «Джеймс Марчингтон выхватил из ножен на бедре “Tigershark” производства “SOG Knives” (Эдмонс, Вашингтон, США) с лезвием в девять дюймов, сделанным из высокоуглеродистой стали твердостью Rc 56–57. Пальцы Джеймса крепко сжали рукоять из резины “кратон”, с сетчатой накаткой по всей поверхности…»

Ну, ещё раз спасибо, Олег Семёнович, и дальнейших вам писательских свершений.

(И да, мир стал удивительно маленьким.)

Толмач

Странная участь Аарона отразилась в моей судьбе, как в тусклом квадрате зеркала, пригодного разве что для поспешного бритья поутру. Подобно моему предшественнику, я не страдаю косноязычием; как и у него, у меня отродясь не было собственной «великой миссии». Нерадивый, непутёвый, но истово преданный своему господину толмач, вот уже несколько лет, прикусив от усердия кончик языка, я перевожу на язык слов экстатическое бормотание невидимого «косноязычного Моисея», ошивающегося где-то поблизости чуть ли не со дня моего рождения. Смысл его почти нечленораздельного лепета порой тёмен и невнятен даже для меня самого. Старомодный поэт назвал бы моего Моисея «музой», но какая, к черту, муза из этого неистового старца с тяжелым характером?!

Как и всякий человек, посвятивший себя созданию текстов, сам по себе я ничего не значу, и мой посох не превратится в змею на глазах изумлённого фараона, если я дерзну совершить сей подвиг самовольно. Но пусть только последует приказ моего неукротимого Моисея — и не десять, а сто казней египетских нашлю я на первого, кто под руку подвернется, не потрудившись пролить слезу сочувствия над затрёпанным «личным делом» своей жертвы. Я ненавижу принуждение и прихожу в ярость от любой, даже дружественной попытки вмешаться в мою жизнь, но когда поблизости появляется мой Моисей, я становлюсь ретивым служакой. Я готов покрасить траву у забора и рассчитаться на «первый-второй», если только он пожелает. Я могу не часами — столетиями! — поддерживать воздетые руки моего босса, господина и повелителя: пусть он молится своему загадочному суровому богу, если уж мне не дано. Его косноязычное бормотание достигает не слишком чутких ушей той силы, по воле которой делает свои вдохи и выдохи Вселенная, а моя гладкая речь — только для человеческого слуха, так уж всё устроено.

А порой, когда зимняя ночь оказывается слишком уж долгой и я всем телом ощущаю тяжесть зыбучих песков утопившего меня времени, я — могущественный раб, по прихоти своего господина смиренно превративший в змей не одну тысячу посохов! — прошу судьбу об одном: лишь бы не выяснилось в самом конце пути, что никакого Моисея никогда не было…

Аарон // Макс Фрай. Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 1. А-К

Этот текст написан от лица Макса Фрая, но он звучит очень лично, да и «Лента» упоминает Аарона (Харуна, ‘алей-хи с-салям) как самохарактеристику Светланы Мартынчик (на фото справа). Быть не создателем, а просто переводчиком, просто быть переводчиком, быть просто прекрасным переводчиком. Знакомое ощущение.

Выставка достижений футбольной мысли

Всякий, кто мало-мальски интересуется футболом, знает, что чемпионаты мира давно перестали удивлять новинками футбольной мысли. Все тактические новинки разрабатываются и применяются в первую очередь в клубах, а у сборной слишком мало тренировок, сборов, матчей, чтобы придумать что-нибудь этакое. Технический уровень игроков и тактические наработки клубов тренер сборной получает в готовом виде, и его главными задачами становятся достижение оптимальной физической формы (чтобы бегали полтора-два часа как заведённые — и при этом чтобы не было травм) и мотивация. Выдающийся мотиватор Гус Хиддинк — при немалой помощи своего помощника, тренера по физподготовке Раймонда Верхейена — таким образом принёс России бронзу Евро-2008.

Так что многие сборные вернулись к модели прошлого века под названием «базовый клуб для сборной». Тут можно вспомнить и ту историю, когда Пуйоль перед полуфиналом ЧМ-2010 подошёл к дель-Боске и попросил разрешения использовать наработки «Барселоны» при исполнении стандартов (и каким угловым всё это обернулось). Или совсем свежее — перевод Лама в полузащитники в сборной вслед за аналогичным шагом в клубе, игра без ярко выраженного нападающего (также по образцу гвардиоловской «Баварии»). А можно просто посмотреть на составы команд: Испания — 6 игроков «Барселоны» в стартовом составе (а не уступи Маркиз общественному мнению и выпусти Педро вместо Диего Косты — было бы 7); Германия — 6 игроков «Баварии» в стартовом составе (а когда выходит Бастиан Швайнштайгер — 7); Италия — 6 игроков «Ювентуса»; Греция — по 4 игрока «Олимпиакоса» и «ПАОК» (и они между собой порой не ладят, кстати); Франция… ну, 3 игрока «ПСЖ» — это, пожалуй, уже не то.

Франция — это скорее пример другого извращения подхода: построение команды вокруг выдающегося игрока. Хотя Карим Бензема, конечно, тут не самый лучший пример. А лучший пример, ставший эпонимом этого явления (изначально златанозависимость — это зависимость команды от Златана Ибрагимовича), на ЧМ-14 не попал. Так об этом и говорят, кстати: не «Швеция не попала», а «Ибрагимович не попал». Его Криштиану Роналду не пустил. Именно так: не «Португалия не пустила», а «Роналду не пустил». К этой же категории относятся: Лионель Месси (Аргентина); Луис Суарес (Уругвай); Дидье Дрогба (Кот-д’Ивуар); Самюэль Это’О (Камерун); пожалуй, Уэйн Руни (Англия); до определённой степени — Кейсуке Хонда (Япония).

А сборных, которые собраны из разных клубов, в которых нет одного безусловного лидера — и которые при этом демонстрируют отличную командную игру, — таких сборных почти нет. На этом чемпионате мира (оставляя Россию в скобках, ибо формально она относится сюда, к третьему типу сборных — вот только назвать её игру отличной я не решусь) — вдохновенная и наглая сборная Чили под страстным руководством Хорхе Сампаоли, крепкая и настырная сборная США под систематичным руководством Юргена Клинсмана, сосредоточенная и настойчивая сборная Швейцарии под не менее систематичным руководством Оттмара Хитцфельда (вот уж где действительно сборная: такой национальной пестроты больше нигде нет) и уверенная и скоростная сборная Нидерландов под не только систематичным, но и изобретательным руководством Луи ван Гала. Да, в нидерландской сборной и индивидуально сильных игроков побольше, но дело не только в игроках: как тактически превзошёл жёсткий голландец (одно из прозвищ которого — Железный Тюльпан) своего испанского оппонента — это просто изумительно. Всё-таки есть ещё место футбольной мысли на чемпионатах мира!

Я не патриот российского футбола: на клубном уровне он в подавляющем большинстве случаев невыразимо вял, а на уровне сборной — скучно прагматичен (некоторые называют его трусливым — но это от недопонимания тактической составляющей; Капелло — большой профессионал и выжимает максимум из имеющегося материала; Василий Уткин блестяще, на мой взгляд, всё расставил по местам). Из четырёх компонентов игры меня привлекают в первую очередь запредельная самоотдача (психика), во вторую — чёткое понимание игры (тактика), в третью — отличная физподготовка (физика). Потому что это тренируется, сюда можно вложиться, а техника — это в куда большей степени просто талант, данный от природы. И эти привлекательные для меня качества всегда были характерны для игры «Манчестер Юнайтед», «Баварии», сборной Германии (а теперь и США), сборной Нидерландов. Всегда эти команды и поддерживал (не люблю слово «болеть»). И сейчас это как-то особенно приятно.

«И никакой Африки, ребята. Африка взлетела и подарила от себя ожидания, когда футбол развивался в сторону кондиций. И тут эти ребята, с хренами до подбородка и бицепсами в обнимку, пришлись очень кстати. Вот теперь и живите с Салли Мунтари. Может всё, ни про что не может понять — для чего. А сейчас футбол развивается идеологически. Как мысль» (В. Уткин. Футбол как мечта).

Капитан сборной Нидерландов, нападающий «Манчестер Юнайтед» Робин ван Перси забивает гол в ворота сборной Испании

11 слагаемых величия Райана Гиггза

В мае 2014 года один из тех людей, которые поддерживают во мне интерес к спорту, завершил карьеру игрока.

Оригинал статьи: 11 factors behind Ryan Giggs’ greatness @ United Uncovered

Электронный еженедельник «United Uncovered» проанализировал ключевые характеристики как таланта Райана Гиггза, так и его футбольной судьбы, и пришёл к выводу, что он заслуживает своего места во главе зала славы «Манчестер Юнайтед».

1. Скорость

Когда Гиггз впервые совершил бешеный прорыв на поле, удивительный темп его передвижений заставил сердца зрителей биться чаще. Его гол в ворота «Тоттнема»^[2] на стадионе «Вайт-харт-лейн» в 1992 году замечательно показывает его скорость и резкость: он был лёгкой газелью среди хищников. Грациозность и баланс, финты и смена направления — и всё это на высокой скорости — такая комбинация стала кошмаром и для первоклассных защитников. И это практически не менялось в течение следующих двух десятилетий.

2. Техническое мастерство

При том, что в его репертуаре было множество элементов весьма старомодной фланговой игры: финт с имитацией рывка в другую сторону (drop a shoulder), внезапный рывок вперёд (turn on the afterburners) — он для нескольких поколений стал лучшим воплощением идеала современного футболиста за всё время существования Английской премьер-лиги. Сочетание вполне традиционных скоростных рейдов вдоль всей бровки поля со стремительной обработкой мяча ставило защитников в тупик. Рене Мёленстин, который, прежде чем занять пост тренера первой команды «Юнайтед», был тренером по техническому мастерству, как-то заметил: «Его главное достоинство состоит в том, что его великолепная техника идёт изнутри, причём он отлично маскирует её. И ещё одно ценное качество — постоянное движение с мячом и работа с ним».

3. Отвага

Сэр Алекс Фергюсон именно отвагу называл решающим качеством лучших нападающих «Юнайтед», особенно Джорджа Беста и Криштиану Роналду, которые устремлялись вперёд, подхватывая мяч, даже после грубых фолов со стороны раздражённых игроков обороны. Когда у защитников остаётся единственный выход — плотный физический контакт — решительный отказ бояться этого становится важнейшей проверкой характера. На протяжении всей карьеры Гиггз так и поступал: неустрашимый, неудержимый, отнимающий мяч и стремящийся вперёд — легковес, элегантно уклоняющийся от встречных ударов.

4. Сэр Алекс Фергюсон

Считается, что именно Райан Вилсон (он носил тогда это имя) стал первым важным игроком, завербованным Фергюсоном, который сравнивал в то время его стиль с «кокер-спаниэлем, гоняющимся за блестящей бумажкой по ветру». Сэр Алекс пришёл к Райану домой, чтобы подписать контракт, и юноша идеально вписался в составленный его наставником план достижения успеха: молодой, местный, скоростной, атакующий, неутомимо стремящийся преуспеть.

5. Лидерство

Гиггз не крикун, не болтун, но он и не закаменевший в боях воин, как Брайан Робсон, Рой Кин или Неманья Видич. Его опыт, достижения и долгая карьера не могут не вызывать уважения. Когда он говорит, другие слушают.

6. Физическая форма

Для поддержания и улучшения своих физических кондиций Гиггз готов практически на всё. «Он невероятно восприимчив к новому, — отмечает Майк Клегг, 11 лет работавший с Гиггзом как тренер по физподготовке. — Всем известно, что он занимается йогой. Он также занимался боксом и тяжёлой атлетикой, а когда ему было 34 или 35, некоторое время занимался прыжками на батуте».

7. Физические данные

«Когда вы понимаете, сколько времени он играет за “Юнайтед” на высочайшем уровне, вы должны понять и то, как это трудно — и физически, и психически, — говорит Рио Фердинанд. — Я знаю, как это трудно. Чтобы играть в таком возрасте, нужно прежде всего быть одарённым генетически, но чтобы реализовать эту генетику, нужно работать над собой и на поле, и вне его. Йога и всякое такое — он всё использует. Все эти годы Гиггзи постоянно адаптировался и совершенствовался».

8. Развитие

Отличное видение поля и чтение игры позволили Гиггзу пройти малохоженной тропой развития от чистого бровочника до полузащитника-интеллектуала и, в конце концов, плеймейкера. Не всё на этом пути складывалось гладко, однако Гиггз работал над всеми аспектами своей игры. Клегг вспоминает: «Райан был недоволен своими подачами и хотел довести их до совершенства, но у него никак не получалось. Я случайно заметил, что он пишет правой рукой, и в этом было что-то не так. Мы обсудили это, и я сказал ему, чтобы он больше вещей делал левой рукой, чтобы выработать баланс. Ведь правое полушарие мозга отвечает за левую сторону тела и наоборот. Целый месяц мы играли в дартс, кидая дротики левой рукой, в настольный теннис и т. д. Он легко обыгрывал меня левой рукой — и это получалось у него естестественно и непринуждённо. Потом мы пошли в спортзал, потренировать подачи: он набегал и бил по гимнастическому мячу, который я подбрасывал в воздух. В конце концов он попадал девять раз из десяти; это достижение никто даже повторить не смог».

9. Психика

Гиггз завоевал 34 трофея за 24 сезона; уже одно это демонстрирует его неутолимую жажду побед. Это требует невероятной страсти, упорства, самоотдачи и решимости. Гэри Невилл считает, что это главное слагаемое величия Гиггза. «Он фантастический спорстмен. Кто бы когда бы ни заговорил о великих спортсменах, обязательно его вспомнит. Его никогда не оставляла страсть снова и снова воплощать свою любовь к футболу». Тони Страдвик добавляет: «Если меня попросят выбрать единственное выдающееся его качество, я выберу силу духа. Играть в футбол двадцать с лишком лет, да на самом высоком уровне — это поразительно».

10. Дисциплина

Генетика, среда, сила духа — это всё важно, но ни к чему не приведёт без дисциплины. Одна из самых популярных историй про Гиггза — как он отреагировал на свою плохую игру в матче Лиги чемпионов с «Клужем» в сезоне, оказавшимся предпоследним в его карьере игрока. Это было поразительно: «Я спросил себя: “Ну и что ты будешь делать?” Ничего ведь сложного — сказать себе: “Ладно, обойдусь без масла на тосте. Отправлюсь спать на час раньше. Займусь восстановлением мышц дома после каждой тренировки. Побегаю побольше”. Ну и никакого алкоголя, конечно».

11. «Юнайтед»

«Такая долгая карьера состоялась во многом благодаря клубу, — продолжает Невилл. — Это особенное место, и если бы он провёл все эти годы в любом другом клубе, такой карьеры, наверное, не получилось бы». Клуб «Манчестер Юнайтед» создал Райана Гиггза, но и Райан Гиггз, в свою очередь, создавал «Манчестер Юнайтед». И продолжает создавать.

От переводчика

1. 40-летний Райан Гиггз продолжает создавать «Манчестер Юнайтед» на посту тренера: заключительную часть сезона 2013/14 — совмещая игру на поле с исполнением обязанностей главного тренера (interim manager), начиная с сезона 2014/15 — в качестве первого помощника главного тренера (assistant manager). И с этим тандемом: ван Гал в качестве главного и Гиггз у него в помощниках — клуб и болельщики связывают большие надежды.

2. В передаче имён собственных я строго следовал принципам практической англо-русской транскрипции (при наличии вариативности отдавая предпочтения более верным, по моему мнению, вариантам), поэтому написание некоторых имён и названий отличается от общеупотребительного.

3. Последний пункт в оригинале не закавычен. И та атмосфера, которую создал в «Манчестер Юнайтед» сэр Алекс Фергюсон и его знаменитый выпуск-92: братья Невиллы, Никки Батт, Пол Скоулз, Дэвид Бекхэм, Райан Гиггз, — эта атмосфера делает совершенно очевидным сопоставление азбучного оборота «a united family» — ‘дружная семья’ — со ставшим привычным всем болельщикам оборотом «the United family». И совершенно непереводимым. Таким же непереводимым, как и текст плаката, который они вывешивают на трибунах: «We are United».

Литературное редактирование и удовольствие от чтения

Оригинал статьи: Copyediting and the pleasures of reading

Юка Игараси (Yuka Igarashi) написал для «Granta» статью на тему, близкую моему сердцу; её стоит прочитать целиком, я же лишь процитирую заключение.

Литературное редактирование таит опасность. Ты начинаешь читать иначе. Начинаешь видеть предложение как механизм. Сосредотачиваешься на шестерёнках и рычагах, которые соединяют слова друг с другом; охотишься за капризной точкой с запятой, выслеживаешь неожиданную двусмысленность в формулировках, отстреливаешь тяжеловесные повторы. Начинаешь даже надеяться, что они появятся — и ты их убьёшь. Начинаешь видеть их там, где их нет, — ведь так сладко черкать ручкой по гранкам. Это становится наваждением.

Как любой профессиональный навык, литературное редактирование затягивает, и легко чересчур увлечься, поддаться и упорно продолжать, когда уже пора остановиться.

Однако в конечном счёте я не думаю, что это уничтожает удовольствие от чтения. Представление о чистом процессе чтения — миф; собственно, любой чистый процесс — это миф. Я не желаю верить, что внимание к деталям или тщательное чтение — это плохо. Предложение и правда представляет собой механизм, сложно и тонко уравновешенный баланс; хорошее литературное редактирование — хорошее редактирование вообще — это способ помочь автору найти настолько точное равновесие, чтобы балансирования не было видно. По многу раз на день я горблюсь над абзацем, размышляя, верный ли антецедент вот у этого местоимения, не следует ли здесь заменить сочинительную связь подчинительной, — и вдруг меня обезоруживает ошеломительный оборот или потрясает изумительно сформулированное откровение. Сила действия текста в эти моменты намного превосходит ту силу, которая действовала бы на меня, будь я так называемым случайным читателем. Возможно, я чудак, возможно, я загубил свою жизнь, но я покоряюсь — нет, с радостью отдаюсь — этой судьбе.

Место взросления

В советское время институтом возмужания считалась армия. И для большинства так и было. Сегодня это ставится под сомнение: «В настоящее время в обществе и в армии серьёзно дискутируется проблема определения места и роли Вооруженных Сил как института воспитания подрастающего поколения. Поднимаются вопросы: “Является ли в действительности армейская служба школой жизни или же в армии происходит задержка психического развития, а в личности культивируется жестокость и ограниченность?”» [Дахин]. И это справедливо.

Советская армия перемалывала юношу, подготавливая его для реальной жизни в советском обществе — то есть делая из него мужчину. Ведь система детско-юношеского бытования требовала одного (лучше было тому, кто максимально соответствовал парадной модели социализма — моральному кодексу строителя коммунизма, уставу пионерии/комсомола и т. п.), а взрослая — совершенно иного (даже оставляя за бортом параллельную экономику — цеховиков и др. — простому советскому человеку невозможно было выжить, строго следуя парадному советскому воспитанию). Поэтому новобранцы низводились на уровень выживания: их еда и сон зависели не от них (контур биовыживания по Т. Лири — см., например, [Уилсон]), молодые бойцы встраивались (начиная снизу, разумеется) в иерархию (эмоционально-территориальный контур), второгодки осваивали знания (семантический контур), а старослужащие учили жизни новобранцев (моральный контур). Так заново простраивались все слои личности (подробнее о подобной перестройке личности см., например, [Уилсон, гл. 10]).

Сегодня в России нет такой разницы в системе выживания в школе и в обществе, и потому взрослеть сразу после школы необязательно. И армия перестала (ну, или перестаёт) быть местом взросления. Подрастающее поколение в массе своей становится потребителями, а те, от кого требуется взрослость, взрослеют «по месту требования» — как правило, в корпорациях. Далеко не везде это протекает так жёстко, как было в СА (хотя остаться без премии, а то и быть оштрафованным за несоблюдение корпоративной этики — тоже ставит на грань выживания), но главное не в этом: одна этика сменилась палитрой этик — государство потеряло монополию и в этом.

Ну, то есть это для общества главное. А для семьи главное в том, что если в армию ушёл мальчик, то из армии вернётся, скорее всего, тоже мальчик. Мальчики теперь становятся мужчинами не в армии.

Дахин — А. Н. Дахин. Лекции по возрастной психологии курсантам НВВКУ (ВИ). Цит. по интернет-версии.
Уилсон — Р. А. Уилсон. Психология эволюции. Цит. по интернет-версии.

С чего начать-то?

Оригинал статьи: Where in the World Do I Start?

Один из самых частых вопросов, которые я [Лео Бабаута] получаю от людей, которые читают Zen Habits и хотят изменить свою жизнь, таков: «С чего начать?»

Заняться физкультурой, чистить зубы нитью, стать продуктивнее, раньше вставать, учить иностранные языки — и многое, многое другое… Так много привычек нужно изменить, что люди часто теряются, захлёбываются — до такой степени, что не могут начать вообще.

Мне это знакомо: я через это прошёл. Прежде чем я научился изменять свои привычки, я тоже не мог понять, с чего начинать, и это приводило к двум проблемам: 1) порой я брался за всё сразу, потому что хотел изменить сразу многое; 2) порой я даже не пытался что-либо делать, потому что не мог сообразить, что же делать.

Как я с этим справился? Я выбрал одну привычку — и начал с неё.

Вот что я советую: выбирайте что-то лёгкое и приятное. Одно. В общем-то, всё равно, что. Не так уж важно, с чего вы начнёте, потому что со временем вы доберётесь до всего, чего хотите. Важно лишь, насколько трудно изменить то, за что вы взялись: если это слишком трудно, вы можете потерпеть неудачу, потерять решимость и лишиться уверенности. Если это легко и приятно, у вас больше шансов добиться успеха и перейти к следующей задаче.

Оглядываясь на свой опыт, я могу предложить несколько привычек, с которых хорошо начинать. Выберите одну из нижеперечисленных — которая приглянётся вам больше, с которой вам будет приятнее иметь дело.

1. Практика осознанности. Вот несколько хороших вариантов: 5-минутная медитация; чайная церемония; осознанное вкушение пищи один раз в день (просто будьте осознанны во время еды, больше ничего не делайте; ничего постороннего вроде чтения или телевизора). Это не только прекрасные расслабляющие практики, они ещё и закладывают великолепный фундамент для последующих изменений. На самом фундаментальном уровне такие практики ведут к осознанности любого действия, в том числе и работы над изменением привычек. Пожалуй, лучшее, что я когда-либо делал, — это учиться быть более осознанным.

2. Простота. Быть проще — избавляться от хлама, упрощать своё расписание — это замечательный способ освободить место для важных вещей в вашей жизни. Я обнаружил, что красивое, незахламлённое помещение прекрасно подходит для таких занятий, как физкультура, чтение, медитация, написание текстов и т. д. Избавление от лишнего в расписании (каждый день находите один пункт, который можно убрать из расписания или упростить) — замечательный способ освободить место для работы над изменением ещё одной привычки.

3. Приятная физкультура. Что? Физкультура может быть приятной? Ну конечно — у меня это именно так! Я с нетерпением жду тренировки — и потому, что бег позволяет мне освободить голову, а прогулки — обдумать различные идеи, и потому, что тренировка с другом — это чудесный способ общения. Если физкультура не приносит вам удовольствия, вам просто надо найти правильного партнёра, тренера, команду, вид спорта. Физкультура — замечательный вариант для начала работы с привычками: каждый день становится лучше, сознание — собраннее, а уверенности в себе перед лицом работы с другими привычками — больше.

4. Здоровая еда. Я обожаю эту привычку: благодаря ей ты чувствуешь себе легче, здоровее, счастливее. Она может изменить всё, что ты делаешь. Это может быть привычка перекусывать фруктами и сырыми орехами, а не чем-то жирным или сладким; это может быть привычка пить воду или чай вместо газировки; привычка ужинать овощами, а не жареной картошкой. Наслаждайтесь чистым лёгким вкусом, отсутствием после еды тяжести, жирности, раздутости. Не нужно разом менять весь рацион: для начала один маленький шаг. Затем, естественным образом, другой.

Если вам хочется начать со всех четырёх «первых привычек», всё же лучше выбрать одну — самую привлекательную. Если не получается выбрать — киньте жребий. Неважно, с чего начать. Важно начать.

Теннисист мечты

Оригинал статьи: Chris Wilkinson. The ultimate tennis player @ ESPN (опубликован 2011-07-20)

Наблюдая за финалом Уимблдона в прошлом месяце, я подумал, что если соединить форхенд Рафаэля Надаля с бэкхендом Новака Джоковича, получится практически безупречный теннисист. Потом мысль пошла дальше: чтобы вышел совсем уж теннисист мечты, надо бы добавить возвраты Энди Маррея и выносливость Давида Феррера…

Форхенд (удар с сильной стороны) — Рафаэль Надаль

Рафаэль Надаль обладает самым уничтожающим форхендом в сегодняшнем теннисе. Принимающий игрок имеет дело с неимоверным кручением, которое Рафа придаваёт им мячу, — а если учесть ещё и скорость полёта, то становится ясно, почему это так трудно. Мяч отскакивает очень высоко, и, скажем, косой удар Надаля по диагонали вызывает у игроков с двуручным бэкхендом невероятные трудности. Форхенд Рафаэля Надаля — его главное оружие (ну, одно из) и основная причина того, почему он так успешно играет против Роджера Федерера.

Бэкхенд (удар со слабой стороны) — Новак Джокович

Похоже, из всех игроков легче всего играть слева новому лидеру рейтинга Новаку Джоковичу (естественно, из правшей: для левшей бэкхенд — это удар справа). Он демонстрирует великолепный баланс при подходе к мячу, способность играть резаными мячами, менять направление удара по своему усмотрению — его игру крайне сложно читать, а его бэкхенд по линии — это просто убийственно. Одна из причин того, что удар слева у Джоковича так хорош, — то, что он бьёт по мячу очень рано. Это хорошо сработало и против Надаля, заставив того торопиться, в то время как испанцу нужно время для подготовки своего мощного форхенда.

Подача — Иво Карлович

Мощной подачей обладают все игроки высокого класса, а мировой рекорд скорости, да, принадлежит Энди Роддику, но если бы мне хотелось перенять у кого-нибудь подачу, это был бы Иво Карлович. И пусть он только 127-й в рейтинге, но рост в 208 см делает его одним из самых высоких игроков ATP-тура и обладателем мощнейшей подачи. Жаль, что у него нет в арсенале ударов, сравнимых с его подачей, но если вы подсчитаете, сколько подач навылет он сделал, то поймёте, что это не так уж важно. Играя с ним, ты должен полностью выложиться, чтобы после подачи вернуть мяч в корт, и даже если тебе это удаётся, то в тех случаях, когда Карлович подаёт стабильно, все твои планы на игру вылетают в трубу.

Возврат — Энди Маррей

Энди Маррей читает игру лучше всех теннисистов тура. Он меняет место приёма подачи, что часто заставляет противника менять тактику. Для многих игроков просто вернуть мяч в корт — это уже достижение, но Маррей способен с помощью своего возврата перейти от обороны к атаке. Его обводящие удары позволяют ему контролировать игру, спешит ли его противник к сетке или нет.

Удар с лёта — Роджер Федерер

Роджер Федерер так расслаблен во время игры и при этом так хорошо работает руками, что удар с лёта ему даётся легко. Он ещё больше усовершенствовал эти свои игровые навыки в прошлом году, когда начал работать с Полом Аннаконе, и я полагаю, что Роджеру стоит использовать удар с лёта чаще. На этом Уимблдоне он не ходил к сетке так часто, однако сегодня это вообще довольно трудно: корты стали медленнее, мячи стали медленнее — и когда твой противник придаёт мячу такое сильное верхнее вращение, это существенно уменьшает шансы на выход к сетке. А было бы интересно посмотреть на игру, в которой бы один игрок использовал подход «подача — выход к сетке», — чтобы поглядеть, как любитель игры на задней линии справится с этим.

Укороченный удар — Энди Маррей

Когда Маррей правильно выполняет укороченный, его удар безупречен, он превращает противника в полного идиота. Бывает, что Энди немного перестарается с укороченными, однако это лишь демонстрирует, что он — один из самых технически одарённых теннисистов, и даже если противнику удаётся добежать до мяча и отбить его, великолепный обводящий удар Маррея почти всегда ставит точку в розыгрыше. Он с большой выгодой для себя использовал укороченные удары на последнем «Роллан Гаррос»: когда тебя мучает травма лодыжки, укороченные — это идеальный способ заставить бегать противника, самому передвигаясь меньше, к тому же многие теннисисты не любят бегать вперёд.

Воля к победе — Рафаэль Надаль

Когда он показывает свою лучшую игру, Надаль непобедим, но страх на соперников наводит то, что и в состоянии, далёком от идеала, Рафаэль бьётся до последнего. Он вытащил огромное количество матчей, играя в теннис среднего качества, и эта способность бороться и искать, найти и не сдаваться — признак великого игрока. Холод, ветер, усталость, даже травма — Надаль полностью выложится для победы.

Атлетизм — Новак Джокович

Лучший на сегодня атлет в прошлом году не вошёл бы даже в список претендентов. Джокович значительно улучшил своё движение по корту — и не в последнюю очередь благодаря своей новой безглютеновой диете. Его рывки по корту невероятны: он способен достать мяч, за которым большинство игроков и не подумали бы бежать. Он победил Надаля пять раз в этом году именно потому, что стал быстрее, мобильнее и оказался способен возвращать в корт мячи, вроде бы уже выигранные Надалем. И именно поэтому он теперь теннисист номер один.

Выносливость — Давид Феррер

Соблазнительно было выбрать Надаля: этот парень — не человек, а машина; однако я предпочёл его соотечественника Давида Феррера. Как и большинство специалистов по грунтовым кортам, испанец готов играть на небольших турнирах, и он демонстрирует, чего можно достичь упорной работой. Глядя на то, как он носится по корту, невольно думаешь: а он ведь может так носиться весь день. У него, может, нет таких неукротимых талантов, как у некоторых его соперников, но недостаток силы он восполняет выносливостью и непреклонной решимостью бороться до конца.

Психика — Рафаэль Надаль

Никто не способен соперничать с Надалем в позитивном взгляде на происходящее. Рафа исключительно талантлив, но 10 побед на турнирах Большого Шлема ему принесло его отношение к игре. Имеет значение каждое очко, каждый гейм, каждый матч — неважно, что это за турнир и на каком покрытии. Даже проигрывая, он почти никогда не впадает в негатив — и это великолепный образец для подражания в спорте. В немалой степени это результат воспитания: подростком он, повинуясь распоряжению дяди Тони, тренировался на худших кортах, воспитывая в себе смирение и готовность играть в любых условиях — если ты сможешь играть здесь, ты сможешь играть везде.

Личность — Жо-Вильфред Цонга

Жо-Вильфред Цонга открыт всем и каждому, и мне нравятся его неразбавленный энтузиазм и плещущая через край энергия. На его искренний теннис приятно смотреть, и ему нравится играть на публику. Своим поведением в полуфинале с Джоковичем Цонга завоевал себе множество поклонников на Уимблдоне, а перед этим показал отвагу — победил Федерера, отыгравшись с 0:2 по сетам. Его победный танец — выпрыгивание на центр площадки и жесты, указывающие за спину, — квинтэссенция его личности. Это прекрасный характер. На это смотреть — сплошное удовольствие.

Крис Вилкинсон — в прошлом лучший теннисист Великобритании, ныне теннисный эксперт, тренер, комментатор каналов Eurosport и ESPN, колумнист спортивного сайта ESPN.

Результат бойца

Оригинал статьи: A Fighter’s Record (опубликован 2011-07-30)

Фёдор Емельяненко (31-4-1), Андерсон Сильва (30-4), Жорж Сен-Пьер (22-2), Би-Джей Пенн (16-7-2), Фил Барони (14-13). Всех этих мужчин объединяет только одно: они бьются. Будь то самбо, муай-тай, борьба, бразильское дзю-дзюцу или бокс — все они бьются; и если забыть о стилях и не обращать внимания на личности, то останется лишь результат бойца.

Одно число воплощает величайшее чувство на свете — чувство победы. Одно небольшое число. Одна-две цифры — и жизнь мужчины (или женщины) наполняется славой, карман — деньгами, карьера — величием. Одно небольшое число возносит их с уровня «очередной боец» до уровня «величайший всех времён». Это число, заключённое в скобки, полностью определяет успех бойца. Оно не показывает техничность, обучаемость, прогресс. Оно показывает только успех — то, что заставляет всех этих людей делать то, что они делают.

Однако у большинства есть и второе число. Безуспешно прячась за дефисом, оно источает боль, печаль и сожаления в жизнь каждого спортсмена-единоборца. Это число олицетворяет провал, гложущее чувство несовершенства и ущербности. Это число, от которого ты хочешь убежать, но не можешь; это число, которое будет тебя преследовать до конца твоих дней. Это, казалось бы, бессмысленное число может уничтожить величие бойца, разрушить его карьеру и поставить под вопрос способность выходить на бой и биться. Это число заставляет лучших из нас расти, а худших — сдаваться.

(31-1-1) — таков был результат Фёдора Емельяненко, величайшего бойца всех времён и народов. После победы над Бреттом Роджерсом в ноябре 2009 г. величие Фёдора Емельяненко унеслось в заоблачные высоты, он был провозглашён лучшим бойцом всех весовых категорий и тяжеловесом № 1. Результат Фёдора говорил сам за себя. Его результат говорил: «Я превосходен, меня не победить, я лучше всех в мире».

(31-4-1) — таков сегодня результат Фёдора Емельяненко, героя вчерашних дней — да героя ли? Устаревший, переоценённый, изнемогший, судорожно пытающийся остаться на плаву. Величие, съёжившееся мокрой тряпкой на бельевой верёвке в дождливый день. Величие, вылинявшее от поражений. Три поражения подряд — а сколько ещё предстоит? Хочешь услышать, как тебя объявляют победителем, хочешь почувствовать, как рефери поднимает твою руку в знак превосходства и славы, — но увы. Это результат сломленного бойца, разучившегося побеждать.

Пара секунд — и эти числа меняют ход истории. Чудесным образом эти числа преображают весь мир смешанных единоборств, к лучшему ли, к худшему. Они меняют жизнь бойца, его репутацию и его гонорары. Просто, как раз, два, три…

Для таких бойцов, как Фёдор Емельяненко, запасных вариантов нет. «Моя бойцовская карьера в руках Господа», — говорит он, так что уйдёт он из спорта сам или его унесут на носилках, числа в его результате будут расти. Какое из них — дело случая. Лучшие всегда побеждают, а если ты не можешь быть лучшим — уходи на пенсию. В смешанных единоборствах выживают подготовленнейшие. Но ощущение поражения превращает тебя из подготовленнейшего в тающую тень прошлого.

Победа приходит по-разному: можно нокаутировать соперника одним идеально прошедшим ударом, можно обрушить на соперника град ударов, зарабатывая очки в судейское решение, можно заставить соперника сдаться. Любой боец может завершить бой любым способом. Всё зависит только от того, насколько ты вкладываешься в тренировки и насколько способен реализовать наработанное в бою. И как бы ты ни победил, это всегда здорово.

Поражение приходит по-разному: можно получить в подбородок кулаком соперника и очнуться от луча фонарика в лицо, можно метаться под градом ударов соперника все 15 минут, одна за другой, можно постучать рукой в знак сдачи, когда тебя душит или ломает боец, лучше готовый к борьбе в партере. Любой боец может проиграть любым способом — всё зависит только от того, насколько ты вкладываешься в тренировки и насколько не способен реализовать наработанное в бою. И как бы ты ни проиграл, это всегда больно, и эта боль не проходит, не давая тебе спать, мучая тебя ощущением, как всё, что тебе дорого, утекает сквозь пальцы.

Ничто не сравнится с взлётами и падениями эмоций бойцов, когда они вкушают победу или вдыхают горький запах поражения. Для них это самые значимые переживания на свете. И положительные, и отрицательные. Та сумма, что отделяет плату за квартиру от вписки в ночлежку. Для некоторых это всё, что им нужно. Для других это всё, чего они хотят. А для нас — это всего лишь числа, маленькие бессмысленные числа.

От переводчика

1. Вопреки сложившейся практике я использую слово «результат» для перевода слова «record» (вместо совершенно ужасного «профессиональный рекорд») и слово «дзю-дзюцу» даже в сочетании с определением «бразильское» (вместо неверного «джиу-джитсу»). Вряд ли это что-то изменит (в первом случае-то уж точно; во втором некоторые журналисты используют правильный вариант и надежда есть), просто я люблю всё делать правильно.

2. Очередная смена цифр в официальном результате Фёдора Емельяненко — через неделю.

Спортсмены

Я люблю физкультуру и интересуюсь спортом. И некоторые спортсмены демонстрируют исключительный сплав физической готовности и силы духа; наиболее интересны мне Фёдор Емельяненко, Энди Маррей (Andy Murray), Райан Гиггз (Ryan Giggs). Летом я много читал Google News (тренировал языки, а заодно собирал значки), и некоторые статьи, в которых эти спортсмены упоминались, меня впечатлили. Пришедший рамадан прервал традицию чтения Google News, да и переводы впечатливших статей были бы тогда неуместны, а сейчас, пожалуй, поделюсь.

Джаред Маккензи. Результат бойца (герой статьи — Фёдор Емельяненко)

Крис Вилкинсон. Идеальный теннисист (один из героев статьи — Энди Маррей)

Физкультура и спорт

Большая советская энциклопедия считает спорт составной частью физической культуры. Это верно с точностью до определений: если считать спорт «системой организации и проведения соревнований», как это делает БСЭ, то сюда действительно придётся отнести и массовый самодеятельный спорт, и спорт как учебную дисциплину — ведь в этих видах деятельности есть соревнования. Но если уточнить, что цель спорта — это победа в соревнованиях, достигаемая за счёт демонстрации максимальных результатов, то от спорта, понимаемого широко, останется только спорт высших достижений — с его жёсткой регламентацией и коммерческим (явно или скрыто) характером соревнований, с жульничеством (в том числе в виде допинга) и борьбой с оным, со сверхусилиями и травмами. Тогда физкультуру надо будет определить не просто как развитие физических способностей, но как развитие и контроль — с помощью тестов и некоммерческих соревнований. К физкультуре окажется отнесённым и массовый самодеятельный спорт, и учебная дисциплина (которая, собственно, в учебных заведениях так и называется — физкультура). И станет возможно противопоставить физкультуру как деятельность, ведущую к увеличению физических возможностей, и спорт как деятельность, ведущую к демонстрации физических возможностей. Физкультура нам даёт. Спорт от нас требует. Физкультура — зарабатывание здоровья без излишеств и перегибов. Спорт — физическое ростовщичество.

Аль-хамду ли-Ллях, я никогда не занимался спортом. В детстве меня отобрали в секцию гимнастики, но родители воспротивились. В выпускных классах школы я пробегал 3 км за 10′04″, но это были физкультурные соревнования, не спортивные. На первом курсе первого вуза я начал ходить на дзюдо, но меня довольно быстро отбраковали как неперспективного; пришлось пойти в группу общефизической подготовки, где занимались всем понемногу, в том числе регулярно играли в футбол, но без всяких соревнований. На втором курсе второго вуза меня пригласили в сборную факультета по шахматам, но моё выступление было бесславным. Вот и весь мой спортивный опыт.

А физкультура — это замечательно. Я до сих пор встаю на гимнастический мостик и намерен вновь добраться до шпагата. Я много и с удовольствием боролся в детстве, юности и даже в молодости. Я рад тому, что 15 раз подтягиваюсь, 50 раз отжимаюсь и 100 раз поднимаю корпус. Физкультурные тренировки дают здоровье и ощущение полноты жизни.

Спорт же неплохо посмотреть по телевизору — повосторгаться физическими возможностями некоторых спорстменов, увидеть, как можно компенсировать обделённость в одном одарённостью в другом, проникнуться психологией противостояния. Собственно, мне интереснее всего в спорте именно психологическая часть: чистая «физика» скучна. Поэтому меня не заманишь легкоатлетической трансляцией, притом что бéгом я занимался, но я с удовольствием смотрю большой теннис, притом что ракетки в руки ни разу в жизни не брал. Хотя, разумеется, помимо физической и психологической составляющих спорта есть ещё и техническая и тактическая, и без понимания техники психологии не уловишь. Поэтому на совместный с супругой просмотр футбольного матча я время от времени могу рассчитывать (техника футбола, может, непроста в освоении, но легко понимаема), а дзюдо я смотрю один. И поэтому же соревнования по спортивной гимнастике я ещё могу посмотреть, но наблюдать за шахматной партией не в состоянии: уровень тактики на транслируемых соревнованиях таков, что мне просто не понять.

Кстати, о шахматах. Если считать спорт частью физической культуры, то шахматы, безусловно, не спорт: физическая составляющая здесь отсутствует. А вот если определять спорт как соревновательную демонстрацию возможностей, то шахматы, конечно, спорт. Хотя по-настоящему интересный спорт гармонично сочетает в себе и «физику», и технику, и тактику, и психику. Как теннис и футбол. А если ещё и двигательные навыки данного спорта могут пригодиться в жизни, так вообще здорово. Как единоборства.

Но лучше заниматься физкультурой и ни за кого не болеть. Ведь спорт — это война (вспомним также историю о лишении Мухаммеда Али чемпионского звания из-за отказа служить в армии). И, не дай Аллах, гражданская. Не надо заниматься спортом, не надо становиться воином — надо заниматься физкультурой и быть гражданином (или бойцом; между бойцом и воином большая разница).

Наступить на горло

В эту пятницу я, увы, не был в мечети: выходной у меня каждую третью пятницу. А 4 февраля я решил наконец-то посетить нашу местную квартальную мечеть — точнее, молельный зал (мусалля) местного религиозного объединения мусульман Чертаново «Кяусар». И не пожалел.

Чётко выстроенная проповедь с импровизациями и экскурсами, разумные переходы между арабским, татарским и русским языками — в общем, знание материала и вдохновенный подход. Ма ша’а Ллах. А один оборот меня восхитил как филолога. Вот обидел ты человека (приводит пример имам-хатыб), встречаетесь вы с ним, и надо бы извиниться, а гордыня не даёт — а надо «наступить на горло Шайтану» и всё-таки попросить прощения.

Одно дело — наступить на горло собственной песне, и совсем другое — Шайтану. Насколько проще достойно поступить в непростой ситуации, если вот так наглядно представлять, как наступаешь на горло врагу рода человеческого!

«…без Бога мир не просуществовал бы и мгновения»

Лет пятнадцать назад (даже больше) мне довелось прочитать книгу Веры Пановой и Юрия Вахтина «Жизнь Мухаммеда». Эта книга примечательна многим. Это первое жизнеописание Благословенного Пророка Мухаммада на русском языке. Это первая книга, адресованная широкой аудитории, в которой призывалось правильно произносить имя Пророка (и отказаться от бытовавшей тогда формы «Магомет»), а слова Бог и Аллах писались с прописной. Что ещё удивительнее — эту книгу выпустило издательство «Политиздат» (хотя, справедливости ради заметим, первая редакция книги была готова в 1960-х, а в итоге книга вышла в 1991 г.). Но самое замечательное в ней то, что события освещены с различных точек зрения; то есть в книге наряду с данными советской (атеистической) науки, в частности истории, приводятся сообщения мусульманских историков, хадисы, богословские единобожные рассуждения! Вот, например, фрагмент (с некоторыми сокращениями).

Сама по себе идея единого Бога не способна произвести в душе человека никаких глубоких и решающих перемен, если его не пронизывает ощущение полной конкретности и реальности Бога. По словам верующих, убеждение в полнейшей, не вызывающей никаких сомнений реальности бытия божия возникает вдруг, неожиданно, как некое озарение… Убеждение в реальном существовании Бога настигает человека (конечно, соответствующим образом воспитанного и настроенного) не в часы лихорадочной и напряжённой работы ума, а в минуты свободного размышления… Озарение же, собственно, состоит в том, что человек внезапно, то есть совершенно неожиданно для самого себя, вдруг, казалось бы без всякой причины и толчка извне, всем своим существом начинает чувствовать живое присутствие Бога в мире и в себе самом. От подобного чувства мир сразу же приобретает полноту и законченность, отсутствовавшую в нём ранее гармонию, становится прекрасным, иногда непереносимо прекрасным. От гармонии и красоты мира человека охватывает острое ощущение радости и счастья бытия и вместе с тем непоколебимая уверенность в своём личном духовном бессмертии. В такие минуты… человеку кажется, что он не только ощущает бытие Бога как физическую реальность, но и совершенно отчётливо понимает, что иначе и быть не может, что мир без Бога — верх нелепости и логического абсурда, что без Бога мир не просуществовал бы и мгновения.

Панова В. Ф., Вахтин Ю. Б. Жизнь Мухаммеда. М. : Политиздат, 1991. С. 109–110

Клянусь временем,
поистине, человек в убытке и заблуждении,
кроме тех, которые уверовали, и творили благие деяния, и заповедали друг другу истину, и заповедали друг другу терпение!

Сура 103 «Аль-‘Аср = Время», аяты 1–3

Просвещение ума

Один брат, с которым мы были дружны лет шесть-семь назад, использовал свой интеллект только на работе и в научной деятельности. Интеллект, кстати сказать, весьма могучий: кандидатская степень, владение пятью языками, программирование… А по жизни он всего лишь определял несколько векторов, а потом делал истихару. Вплоть до такого: «сегодня остаюсь в Москве», «сегодня еду в Питер», «сегодня еду в Ташкент».

Другой брат не умел дослушать собеседника, перебивал. Достойный человек, многих знаний и умений, а вот же… И не он один такой. Я всё никак не мог понять почему. А тут вдруг наткнулся в «ЧасКоре»: «Невежество нуждается в возбуждении, чтобы существовать». (Я бы этот перевод отредактировал так: «Невежественная душа не может существовать без возбуждения». Нечто похожее как-то сказал Максим Шевченко: «Современный западный человек — это сумма эмоций».)

Конечно, просвещённый ум и просвещённая душа — не одно и то же. И то, что среди людей, прошедших академические жернова дипломов и диссертаций, больше людей, существующих без возбуждённости души, — всего лишь следствие того, что работа над собой в одном направлении способна стимулировать работу над собой и в другом направлении. Так что необязательно «кончать университеты», чтобы обрести покой.

Будучи сторонником чёткой постановки целей и всестороннего планирования, я не понимал, зачем делать истихару о том, куда поехать. А сегодня, пожалуй, понимаю. Планировать я, конечно, не перестану, но истихару, инша-Аллах, буду делать почаще. Ведь Аллах знает лучше.

Риму и миру

Заглянул ненароком на сайт родного факультета — а он обновился, стал таким социальненьким, вебдванольненьким. А вот информации на страницах преподавателей почти нет. А жаль: ведь я хотел поделиться одним из них.

Не первый десяток лет преподаёт в Московском университете замечательный филолог Павел Вячеславович Балдицын. Он вообще-то специалист по позднему Новому времени (по XIX веку в первую голову), но журфак его приспособил к античной литературе (если не ошибаюсь, именно наш курс — поступление 1990 года — и был первым вкусившим «антички от Балды»). И вот по поводу античного выражения urbi et orbi (лат. ‘[обращаясь к] городу и миру’) в «сноске» Павел Вячеславович заметил, что, поскольку при переводе надо передавать не только содержание, но и форму, постольку правильный перевод urbi et orbi — «Риму и миру». Удивительно, но этот красивый перевод если и используется, то крайне редко (я не встречал ни разу). А ведь он справедлив как по отношению к тому времени (ведь город для латинян — это только и исключительно Рим), так и сегодня (когда это выражение встречается в основном в контексте обращений Папы).

Парагон озарения. И немного гордости

Вчера был в метро. Читал книгу.

…Лео Каганов — хороший писатель. И «Лена Сквоттер…» — хорошая книга. Чтобы поддержать утверждение о хорошем авторе (и самого автора), я даже купил хорошую книгу (даже две — сестре подарю одну). Текст в ней по-прежнему (я читал отрывки в Сети) замечательный. А оформление — чудовищное. Художественный редактор, выбравший эту гарнитуру в качестве наборной, должен вернуть свою зарплату за последний год, уволиться из издательства и заречься не то что работать в этой сфере, а даже и употреблять слова шрифт, гарнитура, набор, типографика и т. д. А Леониду стóит добавить к замечательно точному портрету своей аудитории ещё один штрих: мы взыскательны к качеству, нам режет глаза уродство. Форма должна соответствовать содержанию.

А потом я вдруг подумал: а что, если издательство стремится доказать автору, что писать так, чтобы издательство платило автору деньги по-настоящему, а не как обычно, у автора не выйдет? То есть это тайный (?) умысел, и худред, наоборот, выполнил задачу блестяще?

(А ещё я понимаю все иностранные слова в этой книге (не понял только японское слово кавай). И если французский, испанский, итальянский, латынь в книге немногочисленны и, в общем, элементарны, а гордиться английским сегодня вроде как и неприлично (умею читать), то за свой немецкий я неожиданно горд. И, конечно, языковые неправильности очень смешны.)

Про обучаемость

Я учусь быстро, хвала Аллаху. Некоторые вещи усваиваю даже с первого раза. Самый трудный мой урок был урок синонимии от преподавателя начертательной геометрии Волковой: в 18 лет я был законченным технарём, и почти неделя (сдачи хвостов перед сессией) ушла на то, чтобы я осознал: «Это не дырка, Кузнецов, это отверстие!»

Просто вспомнилось. :)

Возрождение наук о вере

Вот уже которую неделю мечтаю возродить «Инослова». А тут ещё и Вася Уткин написал текст — нет, Текст. Поэма в прозе. «Уимблдень номер семь, или Лисички и сестрички». (Только ему надо было поставить ударения: если Возняки и так понятно, куда ударять, то с Лисики не так просто: из 14 комментаторов «Радио Уимблдон» — один в студии, по паре на кортах центральном, 1, 2, 3, 4, 18, плюс девушка на новостях со всего света — 13 произносят Лисики, но сочетаемость в поэме Уткина требует Лисики.)

А ещё мечтаю возродить «Fajr | Наука и религия».

И вот сегодня сделаны шаги: Fajr работает хоть и далеко не в полную силу, но без ошибок. И там появилась служебная страничка Инослова @ Fajr. И хоть что-то сделано по ещё одной части проекта Fajr — «Технология и религия».

Поэзия XXI века

Двадцать первый век в поэзии наступил в 1987 году. Понятное дело, что даты — только вехи, развитие литературы — процесс сложный, резких границ быть не может, и всё такое — но ведь и жизнь не проще, а её тем не менее отмеряем календарём. Так что для меня рубеж нового века поэзии — Нобелевская премия по литературе Иосифу Бродскому. Потому что почти во всяком современном стихотворении я слышу характерную «бродскую» интонацию. Я недавно читал жене:

Она надевает чулки, и наступает осень;
сплошной капроновый дождь вокруг.
И чем больше асфальт вне себя от оспин,
тем юбка длинней и острей каблук.

Теперь только двум колоннам белеть в исподнем
неловко. И голый портик зарос. С любой
точки зрения, меньше одним Господним
Летом, особенно — в нём с тобой.

<…>

Но, видно, суставы от клавиш, что ждут бемоля,
себя отличить не в силах, треща в хряще.
И в форточку с шумом врывается воздух с моря —
оттуда, где нет ничего вообще.

Она говорит: «Ну конечно же, это Изюбрь! Только почему-то на этот раз плакать не хочется». А это Бродский. И талантливейшие и действительно трогающие стихи Али Кудряшовой (в Сети — Изюбрь, Изя Райдер, Хельбот) с первого же чтения поразили меня своей «бродскостью». Да что Изюбрь — не стоявший с такими талантами рядом ваш покорный слуга, когда его (ну, то есть меня) пробили студенческие воспоминания, тоже с третьей же строчки сбился на ту же интонацию! Она сегодня кажется такой естественной, что четырёхстопный ямб невыносим.

Мои любимые стихи А. Кудряшовой

Это может быть всем, чем угодно

Не казаться, а быть — с прямой цитатой из Бродского :)

И ты идёшь по городу, и за тобой летят бабочки

Личность мусульманина

Реорганизуя (в выходные) жилое пространство (это часть усилий по выстраиванию жизненного каркаса; процесс необходимый после кризиса, который в основном миновал — спасибо всем, кто поддержал и перетерпел, и прежде всего жене и шефу, без их бережного отношения было бы совсем худо), наткнулся на довольно давно принесённую из офиса, но до сих пор не читанную книгу «Под сенью святынь». Прочитал с десяток страниц — и мне очень понравилось.

Ещё со времён «Исламского прорыва» и первого альманаха «Фатха» (у этих проектов одна идеология) я с грустью констатировал обратную зависимость таланта и благочестия: чем интереснее было написано произведение, тем менее исламским оно было. И от понимания того, что при нынешнем количестве пишущих по-русски мусульман это естественно (если талантливых писателей в среднем пятеро на десять тысяч, то сколько талантов среди пятиста?), грусти меньше не становилось. И среди переводов современной арабской литературы религиозных практически нет. То есть не было. Теперь вот есть.

Шероховатости в книге, конечно, есть (а тут бы иначе сказать, а вот здесь неудачно свёрстано; руки зачесались издать с параллельным арабским текстом — для студентов, «домашнее чтение, начальный уровень» — и с реальным и богословским комментарием), но в целом — вполне качественно переведённый, удивительно человечный, наблюдательный, искренний и честный рассказ о себе. Рассказ мусульманина. Явление, мягко говоря, нетипичное. И тем сильнее доказывающее, что присущая исламу коллективность — отнюдь не помеха проявлению личности мусульманина.

«Слова отчима задевали меня — наверное, поэтому я желал, чтобы с его бородой что-нибудь случилось: чтобы он сбрил её или чтобы она сама выпала… Однако всякий раз доброта во мне брала верх над жестокостью, и со слезами прижимался к нему и гладил его бороду, опасаясь, что мои желания могут исполниться» [Богари, с. 14].

«После освоения азбуки мы перешли к чтению… Думаю, наш переход в следующий класс ускорила угроза учителя, что школу летом не закроют до тех пор, пока мы не завершим чтение пяти сказок, которые он для нас выбрал…» [Богари, с. 19].

«В течение двадцати дней, проведённых в дороге между Меккой и Мединой, дети… бежали за караваном, играли… Мы были совершенно счастливы… никто из нас не жаловался и не проявлял недовольства. И как можно было жаловаться, ведь караван шёл к могиле нашего Пророка» [Богари, с. 34–36].

Богари — Х. М. Богари. Под сенью святынь. М. : Институт востоковедения РАН, 2006.