Этапы многоязычного пути: как я провёл 1438 год хиджры

Примерно сутки назад — с наступлением времени намаза магриб 20 сентября 2017 года — наступил новый, 1439-й год по хиджре. Для меня начало года — это прежде всего подведение промежуточных итогов и корректировка планов. Начнём с языков (одной из ключевых сфер моей жизни).

В последний раз я отчитывался об успехах в языках в мае 2016-го. С тех пор прошло полтора года, семестровые отчёты я, к сожалению, не делал даже для себя, а изменений немало. Попробую восстановить ход событий — всё-таки по семестрам.

2016 год, зима-весна. Меняется состав татарской группы: слабейшие выделяются в отдельную группу — и самым слабым в нашей группе оказываюсь я (это нисколько не смущает, тем более что у остальных татарский — второй родной, то есть они работают с уровня heritage; однако это, увы, лишает меня некоторых образовательных возможностей). Меняется преподаватель арабского, и в арабском языке я бурно прогрессирую: за полтора десятка занятий (один месяц по графику и ещё два месяца примерно с половинной нагрузкой) мы проходим материал семестра, и я оказываюсь в состоянии худо-бедно вести свободный диалог (к сожалению, перед рамаданом я вынужден прекратить занятия). В немецком, напротив, идёт скорее работа вширь: после успешной (хоть и неофициальной) сдачи на сертификат уровня C1 я решаю полгода позаниматься самостоятельно, сделав упор на ликвидацию слабых мест, выявленных экзаменом; тяжёлая весна не даёт мне сделать это в полной мере, однако в апреле я начинаю посещать Stammtisch (что-то вроде разговорного клуба) — и вновь ощущаю прогресс в языке. Начинаю ходить (вместе с супругой) на английский разговорный клуб, практикуюсь, перевожу некоторый объём лексики из пассива в актив (а от LinguaLeo отказываюсь — в частности, из-за перестройки сервиса). С огромным удовольствием прохожу MOOC под названием Multilingual Learning — и под его влиянием дорабатываю своё языковое расписание: возвращаюсь к недельному графику, развожу теорию и практику (два часовых занятия, включавших все виды языковой активности, заменяю четырьмя получасовыми, включающими только учебную работу (грамматика и упражнения), а чтение, аудирование, диалог выношу на вечер) и чётко обозначаю нагрузку по практике. Посещаю наконец французский разговорный клуб.

Уровень языков (новая иерархия; количество часов — в неделю):
русский — C2+ (теория — 0 ч; практика — 3 раза по полчаса (учу стихи); итого — 1,5 ч);
английский — C2 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; дополнительно — 1,5 ч (разговорный клуб, еженедельно); итого — 7,5 ч);
украинский — ↑C1 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; итого — 3 ч);
немецкий — C1 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; дополнительно — 1,5 ч (разговорный клуб, 2–4 раза в месяц); итого — 4,5 ч);
арабский — ↑B1 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; по факту вместо трёх получасовых чисто теоретических занятий было два часовых индивидуальных занятия с преподавателем, включающих и теорию, и практику; итого — 3 ч);
французский — ↑B1 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; дополнительно — 1,5 ч (разговорный клуб, ежемесячно); итого — ≈3,5 ч);
татарский — ↑B2 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; дополнительно — 2 ч (групповые занятия с преподавателем, еженедельно); итого — 5 ч);
испанский — A1 (пока не изучается; предусмотренное расписанием время я либо отдаю татарскому, либо занимаюсь другими делами).

Полностью выполнить предписанную нагрузку не удалось ни разу. Но сама ритмичность и план работы — радуют и приводят к ощутимым успехам.

2016 год, лето-осень. Продолжаю заниматься татарским, пробую найти решение с испанским: посещаю пробное занятие в том же John Parson’s, активно занимаюсь на онлайн-курсе. (Помимо теории и упражнений, этот MOOC — единственный из известных мне языковых онлайн-курсов — включал разговорные сессии через Google Hangouts, и мне как-то достался в собеседники индус, получающий высшее образование в одном из берлинских вузов. Услышав от него про это, я не удержался от восклицания на немецком, и он, как потом выяснилось, решил, что я немец, поэтому, когда мы исчерпали наши знания испанского, он перешёл на немецкий и мы немного поговорили ещё, однако это давалось ему с заметным трудом, так что я предложил перейти на английский, на котором нам было легко общаться и на котором мы наконец-то достигли взаимопонимания в отношении того, что имя Кабир — арабское, однако я не араб и не немец, а Тольятти — это не в Германии и не в Италии, а в России. Было забавно; я потом ещё некоторое время задумывался: а может, я и правда немец?) Наконец-то (по совету товарища по занятиям немецким) нахожу достойное место для английской практики — центр VIVA, курс подготовки к IELTS (заинтересовавшись, я даже прошёл пару онлайн-курсов по подготовке к этому экзамену и сдал в интернете пробный — получил 8,5 из 9, обалдел и решил не придавать этому большое значение). Подтягиваю французский — сначала в группе, потом на индивидуальных занятиях. Реальный прорыв происходит как раз с немецким: хотя группы для нашего уровня в этом семестре в Центре немецкого языка нет, новая языковая ассистентка соглашается по возможности позаниматься со мной индивидуально — и, ориентируясь, очевидно, на уровень, показанный мной на первом Stammtisch’е (удачный был день), чуть не вынимает мне, например, душу, требуя при просмотре видеосюжета указать ошибки, допущенные в речи француженкой, живущей в Германии, — и это просто супер. Украинский как-то сам собой поднимается, хотя попытки найти активную практику терпят неудачу. А вот арабский оказывается в загоне: занятия немецким приходятся то на один день недели, то на другой, и эта гибкость достигается, увы, именно за счёт арабского.

Уровень языков (часы в неделю — не плановые, а фактические, средние (по отчёту тайм-трекера)):
русский — C2+ (даю уроки в обмен на немецкий, 3 ч)
английский — C2 (6 ч);
украинский — C1 (1 ч);
немецкий — C1↑C2 (6 ч);
арабский — B1 (1 ч);
французский — B1↑B2 (2 ч);
татарский — B2 (3 ч);
испанский — A1↑A2 (2 ч).

2017 год, зима-весна. Удивительная смесь плюсов и минусов. На юбилее местного немецкого землячества я наконец-то пообщался с представителями землячества украинского (это плюс) — и выяснилось, что у них проблемы с помещением, проблемы с… — да с чем только не. Единственный вариант — петь в хоре. Для чего ездить в другой район города. Это жирнющий минус. Центр немецкого языка запустил-таки курсы C1 (это плюс) — но группа была откровенно слабая (это минус), несколько занятий я отходил, а потом отказался от этого, несмотря на то что вела эту группу и та самая языковая ассистентка (плюс), так что времени на индивидуальные занятия у неё больше не было (минус). С английской группой, слава Богу, всё было хорошо (плюс) — а преподаватель татарского переехала с семьёй в Казань (минус). Мы пробовали заниматься татарским по скайпу, но это совершенно не то. И арабский по скайпу я попробовал — нет. Пожалуй, иллюстрацией к происходившему может служить диалог на вышеупомянутом юбилее: за столом сидели глава землячества Эрика (с которой я говорил по-немецки), украинцы (с которыми я говорил по-украински) и, внезапно, гостья из Франции (с которой я говорил по-французски) — и один из украинцев рассказал анекдот про полиглота, спрашивавшего дорогу на нескольких языках, ни одного из которых местные жители не понимали. Мораль была проста: «Вот же человек — на скольких языках говорит!» — «Ну и что, помогло это ему?» Вот и мне не помогло. И мы переехали в Набережные Челны.

Оттенки чёрного

Нуар — наше всё. В том смысле, что мне как антиконформисту близко это стилистическое направление (и в кино, и в литературе). Запутанность обстоятельств, разнонаправленные скрываемые эгоистические интересы множества действующих лиц, невозможность оказать значимое влияние на развитие событий при обязанности это сделать… Жизнь, короче. (По крайней мере, в современном обществе.)

Впрочем, чистый такой стиль сейчас редок. А вот его элементы — это пожалуйста. Например, «Судный день». И вот как раз после того, как я высоко оценил этот фильм, IMDb мне сказал что-то вроде: «Тебе, дорогой пользователь, и раньше предлагался сериал “Strike Back”, а теперь окончательно понятно, что ты просто должен его посмотреть». ОК, поглядим; пока что первое, что я открыл, — заглавная музыкальная тема. В ней, во-первых, меня заинтересовали слова.

…«У героев дома быть не может». Так можно перевести окончание припева. По сути — вполне нуаровская, «чёрная» мысль. По форме — если не знать оригинал, в жизни так не сформулируешь. «Heroes can’t have home»? Не-а. «Heroes don’t have home»? Не-а. «There is no such place for a hero as home»? Теплее. (Потому что в качестве шаблона используется оригинальная присказка про бесплатный сыр: There is no such thing as a free lunch.) В общем, до красивости в конце фразы я бы, может, и додумался — и, добавив характерное для lyrics нанизывание отрицаний, получил бы: «There is no place for no hero to call “home”». А теперь, внимание, правильный ответ: «This ain’t no place for no hero to call “home”». Негры и ошибаются по-чёрному.

P. S. А во-вторых, в текстовом клипе исключительно правильное цветовое оформление.

Моё домашнее чтение

Один из принципов многоязычной методики состоит в том, чтобы читать книгу на изучаемом языке.

Сейчас я читаю:

— на английском: закончил A. Conan Doyle. Study in Scarlet («Этюд в багровых тонах»; каждая реплика Шерлока — голосом Камбербэтча) и принялся за The Sign of Four; начинал и отложил J. Fowles. The Magus («Волхв»): от языка я в восторге, перевод Б. Кузьминского выглядит бледнейшей тенью по сравнению с оригиналом, есть даже просто опущенные места (не знал, как перевести?), но герои уж больно несимпатичные (и вообще это надо в 20 лет читать);

— на украинском: І. Карпа. Піца «Гімалаї»;

— на немецком: B. Schlink. Selbs Justiz («Правосудие Зельба»; в оригинале прекрасная игра слов: Selbs — это, конечно, генитив от Selb, но ещё и прозрачный намёк на selbst — то есть «само-»);

— на арабском: хрестоматии издательства «Муравей»;

— на французском: A. Robe-Grillet. Rendez-vous;

— на татарском: закончил Ф. Яруллин. Ак төнбоек и начал было Х. Ширмән. Ерактагы йолдызым — а на Таткниге изменения: раньше всё было бесплатно, а теперь нет, так что придётся просмотреть, что предлагают бесплатно, и решить, покупать «Звезду мою далёкую» или нет;

— на испанском: пока не подобрал подходящее произведение.

365

Установил на новом ноутбуке новый Microsoft Office. Первые пункты на стартовом экране после запуска Word — «Взять тур» и документ, на эскизе которого видно только «Аа». Вот так и хочется воскликнуть: «А-а-а!» — и добавить: «Кто ж вам локализацию делал, болезные?»

…Работает, однако, хорошо. Все нужные (понадобившиеся за первые дни работы) функции и настройки были без труда обнаружены и поставлены на службу в желаемом виде и состоянии. И кое-какие новинки весьма пригодились. И повременная схема оплаты софта, в общем, уже привычна.

…Но «взять тур»… Бр-р-р.

Этапы многоязычного пути: план и факт

Из неопубликованного вовремя
(изначально предполагаемая дата публикации — начало февраля-2016)

В начале 2015 года я разработал road map (в данном контексте это значит не только ‘черновик; набросок; вариант, подлежащий уточнениям’, но и буквально ‘схема движения’) с целью довести все мои языки до желаемого уровня. За прошедшие месяцы черновик дошёл до состояния, которое представляется близким к окончательному; более того, по текущему варианту можно не только планировать, но и контролировать выполнение. В виде таблицы это выглядит компактно, но, возможно, не очень понятно с первого взгляда. Излагаю в виде текста.

2013 год, лето-осень. В июле в местных новостях появилась новость о бесплатных языковых курсах (проект «Язык для успеха» Тольяттинской библиотечной корпорации), я и Рашида записываемся на татарский и украинский, с сентября начинаем учиться. Я создаю сайт «Многоязычие» и формулирую в первом приближении свои языковые цели (в последнем абзаце).
Уровень языков (в порядке значимости, который я уяснил чуть позже):
английский — B2 (все предшествующие годы я постоянно читал на языке и смотрел фильмы и передачи, но крайне редко разговаривал и мало писал; написание текстов на английском языке всё больше входит в мою жизнь по мере вовлечения в онлайн-образование);
немецкий — B1 (почти полное отсутствие практики — разве что прочесть небольшой текст изредка);
украинский — H (то есть heritage — язык, знакомый с детства, но без значимого опыта применения во взрослом возрасте; курсы «ЯдУ» дают мне практику, но почти ничему не учат);
арабский — A1 (почти полное отсутствие практики);
французский — B1 (почти полное отсутствие практики);
испанский — A1 (почти полное отсутствие практики),
татарский — 0/A1 (темпы освоения материала на курсах «ЯдУ» для меня очень низкие, после двух недель занятий я перехожу из начинающей группы в продвинутую, но её затем упраздняют, и я почти перестаю заниматься аж до декабря, решив, что лучше затем наверстать, поскольку это даст правильную скорость сближения с языком).

2014 год, зима-весна. Наконец-то предельно чётко формулирую список языков, определяю текущий и желаемый уровни по каждому языку и прикидываю сроки достижения целей (получается 2014–2017 гг.), обобщаю свои методические познания. В мае заканчиваются курсы «ЯдУ», в июне мы с Рашидой получаем дипломы.
Уровень языков:
английский — ↑C1 (практика приносит свои плоды: грамматические недочёты исправляются, лексикон растёт не по дням, а по часам);
немецкий — B1 (по-прежнему нет практики);
украинский — H (курсы «ЯдУ» дают практику, но почти ничему не учат; объявление ТБК, что в следующем году украинский будет только для детей, особо не расстраивает: я понимаю, что в любом случае заниматься нужно самостоятельно);
арабский — A1 (нет практики);
французский — B1 (нет практики);
испанский — A1 (нет практики),
татарский — A1 (я догоняю группу; на следующий учебный год обещают продолжение, но я понимаю, что мне нужны и другие занятия — и записываюсь на курсы на платформе Ана Теле, а также подбираю тексты для чтения).

2014 год, лето-осень. Начинаю заниматься самостоятельно: нахожу в Интернете мединский курс арабского языка, читаю на татарском и украинском, занимаюсь онлайн-учёбой на английском, в ноябре открываю существование разговорного клуба при местном Центре немецкого языка — партнёре Института Гёте.
Уровень языков:
английский — C1 (прогресс внутри ступени);
немецкий — ↑B2 (язык восстанавливается с удивительной скоростью);
украинский — H (практика только пассивная: чтение, слушание);
арабский — A1 (практика только пассивная: чтение, слушание);
французский — B1 (нет практики);
испанский — A1 (нет практики),
татарский — A1 (практика только пассивная: чтение, слушание — уведомление о том, что на курсах на Ана Теле наконец-то появилось место и я могу начать заниматься, придёт только в декабре, а обещанное продолжение курсов в ТБК всё никак не происходит).

2015 год, зима-весна. Наконец-то начинаются занятия в продолжающей татарской группе (теперь под покровительством национально-культурной автономии татар г. Тольятти), а в немецком центре с нового семестра организуется группа C1. Теперь воскресенья у меня серьёзно посвящены языкам. Кроме того, я в первом приближении составляю методическую систему достижения и поддержания многоязыковой компетентности и начинаю работать с программой Anki. (В тот момент я осмысливал это как второй этап — поскольку к языкам, изучаемым с осени 13-го, добавился ещё один, немецкий. Сегодня я скорее каждый семестр воспринимаю как отдельный этап; в дальнейшем каждые полгода начинаются либо самостоятельные занятия с очередным языком из списка, либо занятия с преподавателем.)
Уровень языков:
английский — C1 (прогресс внутри ступени);
немецкий — B2↑C1 (в феврале, когда начался курс C1, я ощущал себя на B2 — и был по уровню языка четвёртым из пяти человек в группе, к маю стал вторым и ближе к C1);
украинский — H (только пассивная практика);
арабский — ↑A2 (практика только пассивная, однако свои плоды принесло выполнение упражнений в хрестоматии Н. Ковыршиной и работа с Anki);
французский — B1 (нет практики);
испанский — A1 (нет практики),
татарский — ↑A2 (курсы на Ана Теле, плюс продолжение курсов в ТБК, плюс серьёзная самостоятельная работа).

2015 год, лето-осень. Преподаватель татарского языка перебирается в языковой центр John Parsons (альянс ТБК и татарской НКО больше не функционирует), в том же центре есть курсы арабского. Воскресенье из серьёзно посвящённого языкам становится предельно упакованным: до обеда — арабский + татарский (в сумме — 3 часа), после обеда — продолжение курса C1 в ЦНЯ (3 часа). Составленное ранее недельное расписание, в котором не предусматривалось выходных (точнее, выходным считалось воскресенье, в общем, оно и было выходным — от самостоятельных занятий), становится всё труднее соблюдать: перегрузка. Пересматриваю расписание занятий (привязываю уроки к календарю хиджры) и в очередной раз уточняю генеральный план: ощутимые успехи побуждают повысить планку конечных целей — при этом приходится продлить «работу на повышение» на один год.
Уровень языков:
английский — ↑C2 (в немалой степени благодаря соответствующему MOOC’у);
немецкий — ↑C1 (и даже приближаясь к C2);
украинский — H (только пассивная практика);
арабский — A2 (некоторый прогресс внутри ступени, могло бы быть значительно лучше);
французский — B1 (нет практики);
испанский — A1 (нет практики),
татарский — ↑B1 (небольшая группа, хороший темп, улучшение методик).
В немецкой и татарской группах я занимаю идеальную позицию — вторую: с одной стороны, рядом есть соученик, до которого можно расти и у которого можно учиться, — с другой стороны, есть те, кому можно что-то объяснять и таким образом тоже учиться.

Продолжение, разумеется, следует.

…и успехов в учёбе (филология)

Первый серьёзный прорыв в английском у меня произошёл благодаря Джулии Миллз, (в то время) преподавателю одной из школ LanguageLink. Это было в 2002–2003 году. Второй случился как-то незаметно: просто я перестал испытывать трудности с выражением своих мыслей (а результаты такого самовыражения стали получаться если не совсем уж безошибочными, то близкими к тому). И прошедшей осенью я получил официальное подтверждение своего роста, окончив предлагаемый Университетом Квинсленда курс Write101: English Grammar and Style (что-то вроде введения в специальность, очно он читается англоязычным филологам-первокурсникам) с результатом 87 (из 100; проходной балл — 50). Одним из сочинений, написанных в рамках этого курса, я делился.

Так что отныне без всяких сомнений считаю, что в английском желаемого уровня C2 я достиг. Совершенству, конечно, нет предела; в смысле, всегда есть куда расти, и именно это — продолжать расти — я и намерен делать, однако и поставить «галочку» оказалось неожиданно приятно. Вероятно, это связано именно с уровнем: особых эмоций от прохождения экзамена на сертификат Института Гёте уровня C1 я не испытал. Более того, отдавая себе отчёт в том, что в группе я второй по уровню, я после экзамена был почему-то уверен не только в успешной сдаче, но и в том, что мой результат будет лучшим, — и когда через неделю объявили результаты, так и оказалось: лидер группы набрал 55,5 баллов, а я — 56 (из 75; проходной балл — 45). Это был неофициальный экзамен (официальная сдача на сертификат стоит денег), поэтому индивидуальных собеседований не было (то есть мы сдали только Lesen, Hören и Schreiben, но не Sprechen), однако, представляя свои особенности, я бы, пожалуй, спрогнозировал официальный результат в 76 баллов (из 100; проходной балл — 60). Нормально.

Этапы многоязычного пути

Примерно год назад я определился с набором языков. А через некоторое время разработал схему работы над ними.

На первом этапе это выглядело так: пн, ср, пт — арабский, татарский; вт, чт, сб — английский, украинский, вс — татарский, украинский (до окончания курсов; потом — выходной). Каждый день, кроме воскресенья, означал два занятия по каждому из языков: формальный урок и практика. Что касается практики, по-татарски я слушал жену и пытался говорить, по-украински мы читали друг другу вслух художественные произведения, по-английски смотрели фильмы плюс я проходил различные онлайн-курсы, по-арабски иногда удавалось подобрать интересные ролики на YouTube. Равновесия, увы, не получилось: арабской практики не хватало, а английский в итоге практиковался почти каждый день, притом что уроки (на LinguaLeo) со временем сошли на нет: с моим уровнем это оказалось, в общем, баловством.

На втором этапе это выглядит так:
пн: арабский (урок), арабский (практика), татарский (урок), английский (практика),
вт: немецкий (урок), немецкий (практика), украинский (урок), английский (практика),
ср: арабский (урок), арабский (практика), украинский (практика), английский (практика),
чт: немецкий (урок), немецкий (практика), татарский (урок), английский (практика),
пт: арабский (урок), арабский (практика), татарский (урок), английский (практика),
сб: немецкий (урок), немецкий (практика), украинский (практика), английский (практика),
вс: немецкий (практика), татарский (урок+практика), английский (практика).

Получается 7 занятий английским (это по-прежнему онлайн-обучение, книги, новости, кино), 7 занятий немецким (уроки — курс DW, практика — трансляции Бундеслиги, немецкие фильмы (реже, чем хотелось бы), по воскресеньям — разговорный клуб при местном отделении Goethe-Institut), 6 занятий арабским (уроки — адаптированный мединский курс, практика — хрестоматии, которых я в своё время понакупил про запас), 4 занятия татарским (уроки — курс «Ана теле», по воскресеньям — продолжение занятий, которые велись в рамках проекта «Язык для успеха», только теперь под эгидой местной национально-культурной автономии), 3 занятия украинским (уроки — учебник, практика — чтение). В итоге часа два в день в среднем — чисто языковая учёба и ещё часа четыре — совмещённая со спецучёбой или отдыхом.

Главная особенность второго этапа — вот это совмещение. Мысль о том, что язык, доведённый до уровня C1/C2, совершенствовать надо не какими-то учебниками и курсами, а преимущественно разнообразной практикой, конечно, не блещет новизной, но на деле вот это ежедневное фоновое применение меня чрезвычайно радует — даже, можно сказать, окрыляет. Пока это только английский. Однако скорость, с которой у меня восстанавливается немецкий, внушает надежду на то, что следующий этап (когда немецкий так же уйдёт в фон, а на реабилитацию поступит французский) не так далёк.

Западное обучение: методические особенности

Главное (для меня) отличие Запада от России и Востока состоит в методичности. В какой-то степени это связано со стремлением к успеху, но связь эта между «зачем» и «как» — необязательная. Вполне можно перенять «как» и пользоваться методом при других целях. А методы-то великолепные. Даже на уровне спортивного репортажа: англоязычный комментарий построен по весьма жёстким законам, определяющим, в какой момент какая информация даётся, а следовательно, готовясь к репортажу, комментатор эту информацию добывает, если не знал, — и даже не хватающий звёзд с неба, но профессионально подходящий к делу (а других не держат) журналист хорошо дополняет видеоряд — уровень же русскоязычного комментария определяется исключительно талантом комментатора. Западная система для каждого дела предлагает вопросник (checklist), опираясь на который можно сделать это дело как минимум достойно.

Курс «Исследуя английский» Британского совета — блестящий пример методичности. Подробно с его структурой можно ознакомиться на сайте FutureLearn, но эта структура прекрасно видна и на нижеследующей иллюстрации (кому видно плохо — откройте картинку в новой вкладке). Предельно чётко выстроенный курс.

1435 г. х., джумада-ль-уля — рамадан: мои итоги

В целом квартал можно оценить на «хорошо». Хотя оценивать его «в целом» будет некорректно, лучше так: начало (джумада-1 и джумада-2: внезапный переезд, когда почти не получалось работать — особенно после переезда) — удовлетворительно с большим минусом; середина (раджаб, ша‘бан) — отлично; конец (рамадан) — почти хорошо. (Да, такой длинный квартал: от месяца, на который выпадает весеннее равноденствие, по рамадан.)

Самореализация: профессия. Упомянутая в прошлый раз корректура рукописи оказалась ещё тяжелее. Сильно тормозили дело вынужденные перерывы: когда после паузы в несколько недель возвращаешься к тексту, просто не помнишь, какое решение было принято по тому или иному частному вопросу, приходится листать рукопись назад, искать аналогичный случай, анализировать уже принятое решение — и так по каждой мелочи. Но когда в мою систему самоорганизации добавился такой элемент, как ежедневные задачи, и я поделил весь оставшийся объём работы на порции по одному рабочему дню, нарисовался чёткий срок. Это помогает.

По вёрстке было несколько интересных задач: неоднократно пришлось попадать не просто в технологический объём, а в заданное количество страниц.

Самореализация: конфессия. Пошёл потихоньку перевод Корана. Во время рамадана неожиданные успехи подарили мне таджвид (правильное чтение Корана) и тахфиз (знание Корана наизусть).

Проекты. В переездный период обновления блогов и сайтов не происходило вовсе, затем они стали понемногу возвращаться к активной жизни, но на время рамадана снова была взята пауза.

Самоподготовка: физкультура. Нормально. По весу я попал в цель практически тютелька в тютельку (последнее среднее — 63,9 кг при цели 64 кг), контрольные показатели приемлемые, хотя прогресса почти нет. В следующем квартале буду преодолевать плато. Главное физкультурное событие квартала — мы купили велосипеды, и это уже доставило нам массу удовольствия, — а сколько ещё впереди, ин ша’а Ллах!

Самоподготовка: учёба. В середине и конце квартала учёба шла очень активно, хотя с переменным успехом. База (то есть общие предметы и исламские) пошла лишь под самый конец (особенно успешно — исламские предметы в рамадан); специальное обучение некоторое время шло превосходно (9 курсов одновременно, и 5 из них — в полном объёме, с отличными оценками), но трудности адаптации во время начала поста практически все усилия перечеркнули; а вот языки идут более-менее по плану: получены сертификаты по татарскому и украинскому языкам, начал активно подтягивать арабский и английский. Если удастся к следующей весне довести свой арабский до уровня B2 (а лучше C1), английский — C2, татарский — B1 (а лучше B2), украинский — B2, это будет означать, что задачи текущего этапа выполнены и пора приступать к следующему этапу.

Самоподготовка: навыки. Решил освоить слепой набор на английском языке. Курс ещё не закончил; пока что так: все клавиши освоены, скорость — ок. 60 зн./мин.

Дом. В начале квартала домом пришлось заниматься очень много: впервые в моей жизни происходил переезд с мебелью (а 20–25 лет назад я кочевал всего лишь с двумя чемоданами), затем докупать пришлось немало всякого, история с тренажёром опять же — короче, небольшое, но всё-таки землетрясение. Потом быт мне просто надоел, и я прекратил уделять ему столько внимания. В итоге часть книг так и лежит в несколько стопок высотой по пояс около стены.

Документами несколько раз порывался заняться, да что-то по такой жаре не хочется пороги кабинетов обивать.

Путь. Первую половину отчётного периода думать о каких-либо поездках, конечно, не приходилось. Потом удалось вырваться на один день в Самару — это было здорово.

Зато получалось довольно много читать — даже сложно сказать, какой литературы больше: fiction или non-fiction. Хочется отдельно отметить книгу Марии Конниковой «Выдающийся ум. Мыслить, как Шерлок Холмс»; но и остальным чтением я доволен. «The sky above the port was the color of television, tuned to a dead channel» — классика.

В общем, внезапные бытовые тектонические сдвиги привели к некоторой перетряске жизни, однако новый пейзаж уже устоялся и можно двигаться дальше.

В итоге часть книг так и лежит в несколько стопок высотой по пояс около стены

Мова для успіха / Тел казаныш өчен

Ну, дали нам дипломы об окончании 100-часовых курсов «Язык для успеха». С арифметикой у ТБК не очень: 2 академчаса × 42 дня = 84 часа (это максимум; реально в наших группах дней получилось 38 и 34; у эрзян, «англичан» и «французов» если и больше, то ненамного).

В общем, для начального знакомства с языком — хорошо. Учиться было клёво (особенно на татарском). Выпускной… ну, в меру провинциальной фантазии.

Теперь — первый этап на пути к постоянной работе с семью языками: английский и арабский на углубление, татарский и украинский на закрепление. То есть пока четыре языка (понедельник, среда, пятница — арабский и татарский; вторник, четверг, суббота — английский и украинский), то есть пока всё довольно просто. Потом, ин ша’а Ллах, добавится немецкий, потом французский, потом испанский. «Рабби, зид-ни ‘ильман!» (20:114).

…А дипломы… Ну, Рашида говорит, что картон очень качественный: выкройки из такого хорошо делать.

P. S. На всякий случай: в слове успіх ударение — на первый слог.

Моё многоязычие и мои проекты

Работа, специальная учёба, изучение языков — перестало хватать времени на проекты. Потом на языки. Потом и на учёбу вообще. Задумался о языковом максимуме, пересчитал количество минут в сутках. Пришёл к выводам.

1. Если не забрасывать языки, то на сайте Coursera можно брать один не слишком времязатратный курс. Если курс требует больше 6 часов в неделю, тем более если курсов больше одного — никак не хватит времени либо на языки, либо на проекты. (Либо на работу, о-о.)

2. В идеале я хочу 7 иностранных языков: английский (C1/C2), арабский (C1), немецкий (C1/B2), французский (B2), татарский (B2), украинский (B2), испанский (B2). Взять восьмым китайский — очень соблазнительно, конечно. Но даже для того, чтобы от текущего уровня по семи языкам выйти на желаемую высоту, нужны четыре года напряжённых ежедневных занятий. И чуть менее напряжённых, но не менее ежедневных — всю оставшуюся жизнь.

3. Чтобы больше успевать, нужно больше спать. Ну, до определённого предела, конечно.

С трудом начавшийся отпуск позволил мне выровнять положение со спецучёбой и языками, однако полноценное возобновление работы проектов, видимо, случится только после того, как этот самый отпуск кончится.

Практикуя языки

«Лайфхакер» (точнее, самый адекватный его автор — Дмитрий Горчаков) подсказал мне сайт Lang-8. Это, по сути, социальная сеть, посвящённая тому, чтобы практиковать иностранный язык. Указываешь родной язык, изучаемый/изучаемые (бесплатный аккаунт даёт возможность практиковать максимум два иностранных языка) — и вперёд: пишешь текст на изучаемом языке, а носители тебя исправляют. Ну, и сам, разумеется, исправляешь: чем больше правишь других, тем больше получаешь очков и тем выше стоишь в ленте текстов — кандидатов на исправление, то есть тем вероятнее, что и тебя поправят. Хотя тут, конечно, сильно зависит от языка: пишущих на английском много, и вероятность, что тебя поправит более чем один человек, невелика, а носители, ясное дело, разные бывают, — а вот на мой первый украинский текст всего за час нашлось аж четыре добрых человека. (А ещё я заметил, что чем короче текст, тем охотнее его корректируют.)

Впрочем, популярность английского — дело ожидаемое. А вот то, что во всём мире так много человек практикуют японский и итальянский, оказалось для меня неожиданностью. До русского охотников меньше: он умеренно популярен среди японцев и американцев (причём чаще как второй язык) и невероятно популярен — опять сюрприз — среди китайцев. А текст одного корейца навёл меня на некоторые размышления.

Любовь к языкам

Небольшая подробность русской грамматики отнимает у этой зарисовки часть выразительности: по-русски язык — мужского рода; между тем українська мова, die deutsche Sprache, la langue française, la lengua española, اللغة العربية — на всех этих языках предмет моей любви женского рода, что было бы гораздо сообразнее.

…Впервые с нерусской речью я столкнулся ещё до школы, во дворе, хотя на Слобожанщине не так уж часто звучит украинская речь; в первом классе узнал, что украинский начнут преподавать со второго класса и с нетерпением этого ожидал. Но тогда этой встрече не суждено было случиться, я вернулся к рiдной мовi (по материнской линии во мне течёт украинская кровь) через двадцать примерно лет, благодаря земляку — который, однако, был не филологом, а компьютерщиком, так что мог подсобить мне только практикой общения, и больших успехов я не достиг.

Зато вторая моя любовь — к немецкому языку — жива до сих пор. Знакомство с языком — как ледяная горка: сначала нужно прикладывать много усилий и сильно вкладываться в продвижение вверх — иначе соскользнёшь к подножию. В немецкий я начал вникать самостоятельно по учебнику для технических вузов, взятому у отца. Моя первая «немка», то есть учительница немецкого языка, была действительно немкой — Эмма Шиман. Её занятия с зеркальцем, запотевающим от ich, я помню до сих пор. Учась в авиационном институте, я получил корочку технического переводчика с немецкого, а однажды меня приняли за настоящего немца. И по сей день die deutsche Sprache хранит мне верность, хотя вот уже лет двадцать я очень мало уделяю ей внимания: лет десять назад несколько месяцев переводил исламские новости, а сейчас лишь заглядываю порой в немецкую Википедию по специфическим вопросам, черпая сведения, которых нет в других языковых разделах.

На том же факультете общественных профессий авиационного института (ФОП проводил годовые курсы по гуманитарным специализациям, связанным с основной направленностью института; удивительная возможность, предоставляемая советской системой образования) вышли на новый уровень и мои отношения с английским. Заниматься по самоучителю я пробовал ещё в старших классах школы, но фонетика по самоучителю — это… э-э-э… спорно. А тут я нагло пошёл в продолжающую группу; конечно, первые три-четыре месяца пришлось пахать, как бешеный трактор, — ледяная горка! — зато через год, уже поступив в МГУ, я помогал своим однокурсникам с домашними заданиями, а ведь журналистика — это, в общем, филологическая специальность. (Через 10 лет я ещё около года занимался в Language Link, где, перебрав с полдюжины преподавателей, дошёл-таки до замечательной британки Джулии Миллз, благодаря которой мои отношения с английским стали по-настоящему близкими.)

Журфак познакомил меня с французским. Я интересовался им давно, но серьёзно заниматься, помня свой опыт с английским самоучителем, даже не пытался. Первое время было очень здорово: фонетика-грамматика, всё такое… Но чем ближе я узнавал французскую культуру и стиль мышления, тем меньше они мне нравились. Помню, как огорчилась Надúн (не мог я удержаться от переиначивания (про себя, конечно) на французский лад имени преподавательницы Надежды Бунтман — великолепной, блистательной, невероятной: здесь мне повезло с первым учителем как минимум не меньше, чем в случае немецкого языка), когда на экзамене после первого курса я отказался рассказывать топик («Je n’ peux pas vous raconter de… parce que…»). В общем, на первый уступ этой ледяной горки я не взобрался. Госэкзамен, конечно, сдал, но дальше съезжал всё ниже и ниже. Обиделась на меня лингва франчезе.

От тех времён осталась у меня толстая зелёная тетрадка — результат совместных полиглотских усилий: я и +Александр Безлепкин пытались уложить в параллельные колонки разнообразных таблиц фонетику, графику, грамматику и даже отчасти семантику знакомых нам языков (и как раз этот процесс наглядно выявил не только сходство каких-то явлений, скажем, в английском и французском, но и своеобразие каждого языка — и больше всего, как ни удивительно, своеобразие языка русского, его удивительные фонетические закономерности, сложные отношения между звуком и буквой, подводные камни синтаксиса и пунктуации — так я открыл для себя и русский язык). Примерно к тому же времени относится и открытие мной венгерской лингвистки Като Ломб и её книги «Как я изучаю языки». Её методика тут же нашла своё место в моём сердце и в толстой зелёной тетрадке. А чуть позже мне попала в руки брошюра по основам арабского языка. Это было чудо. Не брошюра: я не мог тогда оценить, насколько она хороша или плоха, — а эти… узоры? буквы??? непонятно что (теперь-то я знаю: это харфы). Мы пошли с Сашей в мечеть на Проспекте Мира — записываться в бесплатную группу изучения арабского. Ничего не вышло: нам сказали, что группы уже укомплектованы. Но меня было уже не остановить: это была любовь. Не первая любовь — запоминающаяся и часто обречённая на неудачу — но по накалу ничуть не уступающая. В ИСАА я купил учебник (это лет через пять я пойму, что «Ковалёв-Шарбатов» не только как самоучитель не годится, но даже и учебник не самый лучший) и стал приучать руку к художествам (рисую-то я плохо). Потом купил Коран с арабским текстом (перевод Османова под редакцией Ушакова) и стал пытаться читать параллельно. Дело кончилось принятием ислама — и познание арабского после этого пошло намного легче (как будто до того язык просто не подпускал к себе чужака).

…И много лет после этого я не заводил новых серьёзных знакомств; мельком пообщался с испанским языком (la lengua española — сестра la langue française; очень похожи, чуть ли не близнецы); узнал, в каких непростых отношениях близкие родственники арабский и иврит; всё чаще сталкивался с татарской речью — но ничего сверх случайных встреч. И вот вдруг из местных новостей узнаю, что Тольяттинская библиотечная корпорация получила грант и бесплатно учит разным языкам. В том числе — украинскому и татарскому. Этот шанс упустить было никак нельзя — и теперь я и драгоценная супруга моя +Рашида Галимова ходим по воскресеньям в библиотеку. В две библиотеки: перед обедом в ту, где татарский, после — в ту, где украинский. Процесс идёт хорошо, и времени сверх еженедельных занятий отнимает вроде немного (у Рашиды-то татарский и вовсе пока не отнимает). Тем более что темп изучения не изнуряющий (на татарском я даже после двух занятий в продвинутую группу перешёл). К тому же я достал из архива толстую зелёную тетрадку и стал приводить её в надлежащий вид.

Очень хочется подтянуть немецкий до уровня английского, вывести на этот же уровень арабский, дойти до бытового владения украинским и татарским. Пожалуй, установить деловые отношения с французским и восстановить его до вузовского уровня (больше не надо). А там видно будет — почему бы, скажем, не довести до полноты список рабочих языков ООН: остались всего-то испанский и китайский. Хорошо, что языки — это не жёны, и количество их не ограничено четырьмя. Хотя… Это законодательно оно не ограничено, а на практике, чтобы поддерживать по-настоящему хорошие отношения хотя бы с тремя иностранными мовами, нужно отдавать каждой из них столько времени, что на других этого самого времени уже, пожалуй, не останется. А жаль. Это так здорово.

Ещё раз о непривычной правде

Всякое знание приблизительно. Например, все знают, что Луна вращается вокруг Земли и вокруг своей оси, причём периоды этих вращений совпадают, отчего Луна всегда обращена к Земле одной стороной. Но это лишь первое приближение. Сверх этого Луна вращается вместе с Землёй вокруг Солнца, движется вместе с Солнцем (вместе с Солнечной системой) сквозь Местное межзвёздное облако, которое, в свою очередь, тоже движется в определённом направлении… Кроме того, поворачивается ось лунной орбиты, также имеют место прецессия, нутация и либрация (а всего самых значимых движений этого небесного тела насчитывается 19, если я правильно помню цифру из своего школьного реферата). И вот знание о либрации составляет если не второе, то как минимум третье приближение; конечно, «люди склонны упрощать, а потом забывать, что правда совсем иная, нежели та, к которой все привыкли», но если забыть о либрации, можно вляпаться войти в историю.

Аналогичным образом рецензент цикла «Астровитянка» Елена Клещенко уверена, что «у гидры — реальной, а не мифологической — нет головы. У гидры также нет ничего, что могло бы сойти за голову. Кишечнополостное она» — забывая, что это лишь первое приближение. У гидры есть полюса тела — оральный и аборальный, а на оральном полюсе есть околоротовой конус, вполне могущий «сойти за голову» (забавно, что эти сведения приводятся и в статье Википедии, на которую ссылается Клещенко).

Аналогичным образом люди, владеющие англо-русским словарём, переводят слова, а не понятия или предложения. Тут даже не всегда имеет значение, что никакой словарь не может вместить всех контекстуальных значений некоторых слов, — ведь даже до второго значения в списке далеко не каждый владелец словаря доходит. Например, если в фильме попадаются надписи на иностранном языке и их дублируют на основной язык не голосом, а субтитром, по-английски это называется forced subtitle. Абсолютно очевидно, что в данном контексте forced означает ‘вынужденный’. Однако Google выдаёт (без дубликатов) 1 (один!) результат по строгому запросу [вынужденные субтитры]. А по строгому запросу [форсированные субтитры] — 5 250 (сейчас уже больше).

Пожалуй, умение точно определять необходимое в данном случае приближение и отличает профессионала от любителя.

Литературное редактирование и удовольствие от чтения

Оригинал статьи: Copyediting and the pleasures of reading

Юка Игараси (Yuka Igarashi) написал для «Granta» статью на тему, близкую моему сердцу; её стоит прочитать целиком, я же лишь процитирую заключение.

Литературное редактирование таит опасность. Ты начинаешь читать иначе. Начинаешь видеть предложение как механизм. Сосредотачиваешься на шестерёнках и рычагах, которые соединяют слова друг с другом; охотишься за капризной точкой с запятой, выслеживаешь неожиданную двусмысленность в формулировках, отстреливаешь тяжеловесные повторы. Начинаешь даже надеяться, что они появятся — и ты их убьёшь. Начинаешь видеть их там, где их нет, — ведь так сладко черкать ручкой по гранкам. Это становится наваждением.

Как любой профессиональный навык, литературное редактирование затягивает, и легко чересчур увлечься, поддаться и упорно продолжать, когда уже пора остановиться.

Однако в конечном счёте я не думаю, что это уничтожает удовольствие от чтения. Представление о чистом процессе чтения — миф; собственно, любой чистый процесс — это миф. Я не желаю верить, что внимание к деталям или тщательное чтение — это плохо. Предложение и правда представляет собой механизм, сложно и тонко уравновешенный баланс; хорошее литературное редактирование — хорошее редактирование вообще — это способ помочь автору найти настолько точное равновесие, чтобы балансирования не было видно. По многу раз на день я горблюсь над абзацем, размышляя, верный ли антецедент вот у этого местоимения, не следует ли здесь заменить сочинительную связь подчинительной, — и вдруг меня обезоруживает ошеломительный оборот или потрясает изумительно сформулированное откровение. Сила действия текста в эти моменты намного превосходит ту силу, которая действовала бы на меня, будь я так называемым случайным читателем. Возможно, я чудак, возможно, я загубил свою жизнь, но я покоряюсь — нет, с радостью отдаюсь — этой судьбе.

Переоценка ценностей. Некоторая

Попробовав лет 10–12 назад торренты, я пришёл к выводу, что это не для меня.
Глядя на то, как люди пользуются скайпом, я недоумевал, зачем столько телодвижений, когда есть Google Talk.
Испробовав за годы жизни в Москве не один десяток точек продаж железнодорожных билетов, я остановился на одной, абсолютно для меня комфортной, и не искал лучшего.

И вот в ходе затянувшейся командировки я получил возможность пересмотреть некоторые привычки.

Друг убедил меня в удобстве и законности торрентов — и я по возвращении поставил себе клиент (правда, не массовый µTorrent и не его открытого родственника BitTorrent — который, кстати, подвесил мне ОС, — а GNU-прелесть Deluge).
Сравнив скайп и гуглочат вблизи, я понял, что не очень внимательным больше подходит способ оповещения о входящем звонке в скайпе, чем в гуглочате; кроме того, люди, более открытые, чем я, могут хотеть пообщаться и с теми, у кого нет аккаунта Google.
Побывав по наводке в ранее не опробованной точке, я убедился, что сдавать билеты там намного удобнее, чем в моём любимом месте.

Однако держать торрент-клиент открытым я, конечно, не буду: скачал 6 часов английского аудирования в высоком качестве — и закрыл до следующей потребности.
И скайпом я пользоваться не намерен: поставил супруге (с настройкой фаейрволла, кстати, пришлось изрядно повозиться) — и ладно.
А покупать билеты буду по-прежнему в любимой точке: во-первых, там общая очередь на все кассы, что исключает всякую несправедливость, во-вторых, там сидишь в очереди, а не стоишь, в-третьих, там можно выбрать вагон и место, а не отказываться от билета, который распечатала кассир, не удосужившись поинтересоваться желаниями потребностями предпочтениями пассажира.

…И, конечно, свой рабочий ноутбук надо брать с собой всегда. Даже когда планируешь вернуться через пару дней. Ибо человек предполагает, а Всевышний предопределяет.

Различное…

Строго говоря, martial arts — это ‘воинские искусства’. Ну, можно и ‘боевые искусства’; так часто и говорят (и пишут). А mixed martial arts часто переводят как ‘смешанные единоборства’, и это, пожалуй, приемлемый вариант: ‘единоборства’ вместо ‘боевые искусства’ вполне годится, а в вопросе числа можно сделать уступку (по сути ведь здесь должно стоять единственное число: смешанное единоборство — подобно тому как борьба бывает вольная, классическая, дзюдо, самбо и т. д., так и смешанное единоборство, хоть и бывает разных подвидов — кикбоксинг, панкратион, кудо, рукопашный бой и т. д. — отличается определёнными характеристиками и представляет собой отдельный вид единоборств). Но когда на официальном сайте канала Eurosport в английской телепрограмме стоит mixed martial arts, а в русской это переводят как ‘различные боевые искусства’, — это безграмотность как спортивная, так и языковая. Впрочем, чего уж тут ждать, если один из пунктов навигации по телепрограмме гласит: «следущая неделя».

Спортсмены

Я люблю физкультуру и интересуюсь спортом. И некоторые спортсмены демонстрируют исключительный сплав физической готовности и силы духа; наиболее интересны мне Фёдор Емельяненко, Энди Маррей (Andy Murray), Райан Гиггз (Ryan Giggs). Летом я много читал Google News (тренировал языки, а заодно собирал значки), и некоторые статьи, в которых эти спортсмены упоминались, меня впечатлили. Пришедший рамадан прервал традицию чтения Google News, да и переводы впечатливших статей были бы тогда неуместны, а сейчас, пожалуй, поделюсь.

Джаред Маккензи. Результат бойца (герой статьи — Фёдор Емельяненко)

Крис Вилкинсон. Идеальный теннисист (один из героев статьи — Энди Маррей)

Некоторые англо-русские соответствия: лёгкие решения трудных задач

Вообще говоря, слова переводить невозможно — переводить можно только мысли. Тем не менее большинство слов при переводе в большинстве языковых пар имеют близкие к однозначности соответствия в большинстве контекстов: так, в англо-русской языковой паре sea чаще всего можно перевести как ‘море’, society — как ‘общество’, а religion — как ‘религия’. Однако некоторые английские слова и обороты — такие как facilities, technically и т. д. — от подобной однозначности далеки. Тем приятнее такую однозначность обрести — это ж какое облегчение жизни переводчика!

Вводному слову technically в наших переводах не везёт: в английском слово встречается довольно часто (даже в мультфильмах: «Technically, you’re not a king... yet»), словарные переводы ‘технически’ и ‘формально’ звучат, прямо скажем, ужасно — а другие варианты мне ни разу не встретились. И вот, когда некто Хаус (доктор медицины) в очередной раз произнёс «Technically...», мне вдруг пришло в голову, что в подобных случаях по-русски употребляют оборот «строго говоря». С тех пор каждый раз, встречая английское слово, я примерял этот русский перевод — и пока в 100 % случаев он был уместен.

Фразе I don’t think so повезло больше: в ряде случаев и прямой перевод ‘Я так не думаю’ звучит неплохо, да и ситуационное соответствие, которое я считаю намного более выигрышным (см. чуть дальше), несколько раз встречалось в разных переводах. С одним примером довелось столкнуться недавно: в фильме «Ghosts of Mars» («Призраки Марса») преступник предлагает капитану полиции нечто нелегальное и в ответ слышит в оригинале «I don’t think so», а в русской озвучке — «Это вряд ли».

И совсем повезло лично мне со словом experience. В контексте работы с компьютерными приложениями переводить это слово непросто. ‘Работа с’ не вполне точно, ‘взаимодействие с’ громоздко и книжно, ‘опыт’ вообще редко когда ложится в текст. Общего решения, правда, пока нет, но часто встречающийся в моей переводческой практике оборот Google’s experience я теперь (с подачи супруги — за что ей огромное спасибо) перевожу как ‘жизнь с Google’.

To those who like British

В какой-то момент своей жизни обнаружил, что австралийский английский меня смешит, американский оставляет равнодушным, а британский восхищает. (При том, что особого британского бэкграунда у меня нет, поскольку советский school English меня, хвала Аллаху, миновал.)

Начал тут смотреть «Foyle’s War» (увидел в программе, обратил внимание на отзыв о качестве и решил ознакомиться) — и это оказалось изумительно. Для самоконтроля почитал подробное описание первой серии первого сезона на официальном сайте — и это описание меня совершенно пленило изысканностью выражений. Категорически рекомендую всем любителям английского (особенно в его британском варианте), у которых есть возможность принимать вещание телеканала Diva Universal, посмотреть «Foyle’s War» — Diva собирается показать шесть сезонов (то есть все, кроме последнего) с 11 по 29 января — по одной серии в день (в 06:00 по Москве).