Три часа до центра

И три часа обратно, в Челны. Центр — это Казань. Культурный и образовательный центр Татарстана. Разумеется, и во всех прочих отношениях Казань — столица, однако для меня важнейший момент — языковое образование: наступило время найти носителей и перевести языки из режима поддержания в режим углубления, поскольку в Набережных Челнах более-менее только с английским, а с остальными плохо.

А в Казани хорошо.

В середине сентября я съездил на день открытых дверей в Alliance Française Kazan, а заодно заглянул в КФУ, в местный немецкий центр — партнёр Гёте-Института, а также связался с представителями разных образовательных и культурных учреждений. Через пару недель, в начале октября, посетил многоязычное мероприятие, организованное Германо-Российским институтом новых технологий, побывал в вечерней школе при Российском исламском университете и в Казанском международном лингвистическом центре. Буду теперь, ин ша’а Ллах, ездить два раза в неделю в столицу Татарстана: один раз — буквально туда и обратно (понедельник: татарский и арабский языки в вечёрке РИУ); второй раз — на пару дней: группа французского (ребята занимаются по вторникам, которые мне придётся пропускать, и четвергам), французский клуб общения (каждый четверг; в Тольятти клуб проводился раз в месяц), курсы арабского в Центре арабской культуры «Аль-Хадара» (тоже два раза в неделю, один из которых буду пропускать; расписание пока не утверждено — да и вообще надо посмотреть, кто там ведёт и всё такое), многоязычный клуб общения ГРИНТ (английский, немецкий, испанский, французский и т. д. — всё с носителями; по средам), татарский в КМЛЦ (среда и четверг). Ещё ГРИНТ намерен проводить страноведческие вечера по Германии — каждую третью субботу; заодно можно будет и немецкий клуб общения молодёжного клуба «Perlenkette» при Немецком доме РТ посещать (он по воскресеньям, и каждую неделю — это нереально, а раз в месяц — ОК). Только вот с украинским, как обычно, проблема.

Кстати, в финансовом смысле даже с учётом дороги заниматься языками в Казани получается выгоднее, чем было в Тольятти (где я почти всегда ходил на языки пешком). Не знаю, как бы получалось со сроками и деньгами при пользовании общественным транспортом, но через BlaBlaCar получается великолепно: реально дешевле и комфортнее. (Намучившись с рейсами между Тольятти и Набережными Челнами при проведении разведвылазок с целью переезда, я в мае начал пользоваться блаблакаром — и пожалел, что не начал раньше. К нынешнему моменту я добрался до третьего уровня опыта из пяти и уверен, что к весне дойду до высшего. Кстати, отзыв обо мне, позволивший перейти со второго уровня на третий, звучал так: «Списались, договорились, поехали. Рекомендую». Это прекрасно, я считаю.)

А ещё в Казани есть «Велик». И велодорожки. Не всё, может быть, настолько радужно, как в Астане (см. фото ниже), но возможность передвигаться на велосипеде — это очень круто. (Хотя пока мне хватает передвижения пешком и бегом.)

Жизнь налаживается.

Велопереходезд, упирающийся в бордюр. Какая прелесть

Этапы многоязычного пути: как я провёл 1438 год хиджры

Примерно сутки назад — с наступлением времени намаза магриб 20 сентября 2017 года — наступил новый, 1439-й год по хиджре. Для меня начало года — это прежде всего подведение промежуточных итогов и корректировка планов. Начнём с языков (одной из ключевых сфер моей жизни).

В последний раз я отчитывался об успехах в языках в мае 2016-го. С тех пор прошло полтора года, семестровые отчёты я, к сожалению, не делал даже для себя, а изменений немало. Попробую восстановить ход событий — всё-таки по семестрам.

2016 год, зима-весна. Меняется состав татарской группы: слабейшие выделяются в отдельную группу — и самым слабым в нашей группе оказываюсь я (это нисколько не смущает, тем более что у остальных татарский — второй родной, то есть они работают с уровня heritage; однако это, увы, лишает меня некоторых образовательных возможностей). Меняется преподаватель арабского, и в арабском языке я бурно прогрессирую: за полтора десятка занятий (один месяц по графику и ещё два месяца примерно с половинной нагрузкой) мы проходим материал семестра, и я оказываюсь в состоянии худо-бедно вести свободный диалог (к сожалению, перед рамаданом я вынужден прекратить занятия). В немецком, напротив, идёт скорее работа вширь: после успешной (хоть и неофициальной) сдачи на сертификат уровня C1 я решаю полгода позаниматься самостоятельно, сделав упор на ликвидацию слабых мест, выявленных экзаменом; тяжёлая весна не даёт мне сделать это в полной мере, однако в апреле я начинаю посещать Stammtisch (что-то вроде разговорного клуба) — и вновь ощущаю прогресс в языке. Начинаю ходить (вместе с супругой) на английский разговорный клуб, практикуюсь, перевожу некоторый объём лексики из пассива в актив (а от LinguaLeo отказываюсь — в частности, из-за перестройки сервиса). С огромным удовольствием прохожу MOOC под названием Multilingual Learning — и под его влиянием дорабатываю своё языковое расписание: возвращаюсь к недельному графику, развожу теорию и практику (два часовых занятия, включавших все виды языковой активности, заменяю четырьмя получасовыми, включающими только учебную работу (грамматика и упражнения), а чтение, аудирование, диалог выношу на вечер) и чётко обозначаю нагрузку по практике. Посещаю наконец французский разговорный клуб.

Уровень языков (новая иерархия; количество часов — в неделю):
русский — C2+ (теория — 0 ч; практика — 3 раза по полчаса (учу стихи); итого — 1,5 ч);
английский — C2 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; дополнительно — 1,5 ч (разговорный клуб, еженедельно); итого — 7,5 ч);
украинский — ↑C1 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; итого — 3 ч);
немецкий — C1 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; дополнительно — 1,5 ч (разговорный клуб, 2–4 раза в месяц); итого — 4,5 ч);
арабский — ↑B1 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; по факту вместо трёх получасовых чисто теоретических занятий было два часовых индивидуальных занятия с преподавателем, включающих и теорию, и практику; итого — 3 ч);
французский — ↑B1 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; дополнительно — 1,5 ч (разговорный клуб, ежемесячно); итого — ≈3,5 ч);
татарский — ↑B2 (теория — 3 × 0,5 ч; практика — 3 × 0,5 ч; дополнительно — 2 ч (групповые занятия с преподавателем, еженедельно); итого — 5 ч);
испанский — A1 (пока не изучается; предусмотренное расписанием время я либо отдаю татарскому, либо занимаюсь другими делами).

Полностью выполнить предписанную нагрузку не удалось ни разу. Но сама ритмичность и план работы — радуют и приводят к ощутимым успехам.

2016 год, лето-осень. Продолжаю заниматься татарским, пробую найти решение с испанским: посещаю пробное занятие в том же John Parson’s, активно занимаюсь на онлайн-курсе. (Помимо теории и упражнений, этот MOOC — единственный из известных мне языковых онлайн-курсов — включал разговорные сессии через Google Hangouts, и мне как-то достался в собеседники индус, получающий высшее образование в одном из берлинских вузов. Услышав от него про это, я не удержался от восклицания на немецком, и он, как потом выяснилось, решил, что я немец, поэтому, когда мы исчерпали наши знания испанского, он перешёл на немецкий и мы немного поговорили ещё, однако это давалось ему с заметным трудом, так что я предложил перейти на английский, на котором нам было легко общаться и на котором мы наконец-то достигли взаимопонимания в отношении того, что имя Кабир — арабское, однако я не араб и не немец, а Тольятти — это не в Германии и не в Италии, а в России. Было забавно; я потом ещё некоторое время задумывался: а может, я и правда немец?) Наконец-то (по совету товарища по занятиям немецким) нахожу достойное место для английской практики — центр VIVA, курс подготовки к IELTS (заинтересовавшись, я даже прошёл пару онлайн-курсов по подготовке к этому экзамену и сдал в интернете пробный — получил 8,5 из 9, обалдел и решил не придавать этому большое значение). Подтягиваю французский — сначала в группе, потом на индивидуальных занятиях. Реальный прорыв происходит как раз с немецким: хотя группы для нашего уровня в этом семестре в Центре немецкого языка нет, новая языковая ассистентка соглашается по возможности позаниматься со мной индивидуально — и, ориентируясь, очевидно, на уровень, показанный мной на первом Stammtisch’е (удачный был день), чуть не вынимает мне, например, душу, требуя при просмотре видеосюжета указать ошибки, допущенные в речи француженкой, живущей в Германии, — и это просто супер. Украинский как-то сам собой поднимается, хотя попытки найти активную практику терпят неудачу. А вот арабский оказывается в загоне: занятия немецким приходятся то на один день недели, то на другой, и эта гибкость достигается, увы, именно за счёт арабского.

Уровень языков (часы в неделю — не плановые, а фактические, средние (по отчёту тайм-трекера)):
русский — C2+ (даю уроки в обмен на немецкий, 3 ч)
английский — C2 (6 ч);
украинский — C1 (1 ч);
немецкий — C1↑C2 (6 ч);
арабский — B1 (1 ч);
французский — B1↑B2 (2 ч);
татарский — B2 (3 ч);
испанский — A1↑A2 (2 ч).

2017 год, зима-весна. Удивительная смесь плюсов и минусов. На юбилее местного немецкого землячества я наконец-то пообщался с представителями землячества украинского (это плюс) — и выяснилось, что у них проблемы с помещением, проблемы с… — да с чем только не. Единственный вариант — петь в хоре. Для чего ездить в другой район города. Это жирнющий минус. Центр немецкого языка запустил-таки курсы C1 (это плюс) — но группа была откровенно слабая (это минус), несколько занятий я отходил, а потом отказался от этого, несмотря на то что вела эту группу и та самая языковая ассистентка (плюс), так что времени на индивидуальные занятия у неё больше не было (минус). С английской группой, слава Богу, всё было хорошо (плюс) — а преподаватель татарского переехала с семьёй в Казань (минус). Мы пробовали заниматься татарским по скайпу, но это совершенно не то. И арабский по скайпу я попробовал — нет. Пожалуй, иллюстрацией к происходившему может служить диалог на вышеупомянутом юбилее: за столом сидели глава землячества Эрика (с которой я говорил по-немецки), украинцы (с которыми я говорил по-украински) и, внезапно, гостья из Франции (с которой я говорил по-французски) — и один из украинцев рассказал анекдот про полиглота, спрашивавшего дорогу на нескольких языках, ни одного из которых местные жители не понимали. Мораль была проста: «Вот же человек — на скольких языках говорит!» — «Ну и что, помогло это ему?» Вот и мне не помогло. И мы переехали в Набережные Челны.

Математика кочевья: новая стоянка

Когда мы ищем новое место, кандидатуры (города) оцениваются по простой математической модели: оценка (10-балльная шкала) по значимым факторам, вес фактора — и сумма произведений нормализуется (с умножением на 100: число, скажем, 74 или там 83 удобнее для восприятия на бытовом уровне, чем 0,74 или 0,83). Факторы эти можно сгруппировать следующим образом.

1. Природа: климат, экология, водоём. Высокие баллы отражают умеренные температуры, невысокую загрязнённость воздуха и воды, продолжительный плавательный сезон, наличие лесов (или хотя бы лесопосадок). По этому параметру Тольятти довольно сильно сдал за последние годы: вóды Куйбышевского водохранилища начинают цвести столь рано, что сезон плавания длится едва ли больше месяца, лес местами выгорел (восстановление идёт, но…), вода из крана течёт неаппетитная. Наша новая стоянка в Набережных Челнах расположена недалеко от Камы и лесопарка Прибрежный (через школьный двор от языкового центра «Полиглот»); парк мы предварительно тестировали прогулкой, ну вот кончится рамадан — и речку, и лес будем пробовать по полной программе; ин ша’а Ллах, всё окажется как надо. Воду из-под крана здесь можно пить даже без фильтрования.

2. Духовный климат. То, что на 710 тыс. чел. (ок. 100 тыс. татар) в Тольятти приходится одна мечеть, — это просто трудность (хотя для Тольятти, в отличие от Москвы, потратить полтора часа на дорогу туда-обратно — это недопустимая трата времени). А вот то, что за последний год-полтора доступность халяльных продуктов (да, вот такое вот материальное измерение духовного) снизилась в разы, — это серьёзная проблема. По сравнению с этим 10 мечетей на 530 тыс. чел. (ок. 240 тыс. татар) в Челнах — это облегчение (а ближайшая мечеть — в 8 минутах пешком). И наличие халяльной полки в каждом (реально в каждом) магазине типа «Магнит» или «Пятёрочка» (не говоря уже о магазинах при мечетях) делает жизнь намного проще и спокойнее. Часть наших челнинских знакомых и родственников — мусульмане, другая часть неплохо знакома с исламом; в общем, придя в гости, можно не беспокоиться о том, чем тебя угощают. И про праздники ничего не надо объяснять (в Тольятти мы провели четыре года — и три из них я получал поздравления с Наврузом). И вообще обстановка на улицах Челнов приятнее.

3. Урбанистика. По этому параметру Набережные Челны посылают Тольятти в глубокий нокаут. Здесь почти на всех улицах хороший/отличный асфальт (внутри кварталов комплексов, правда, всё не настолько радужно). Здесь велодорожки. Много. (В Тольятти — ни одной.) Здесь велопарковки — везде. (В Тольятти — только у крупных торговых центров.) Здесь почти все светофоры с табло отсчёта времени (и для водителей, и для пешеходов) и на всех перекрёстках умное переключение (с запасом), причём может стать ещё умнее. Здесь нет двойного подчинения маршруток. И в целом общественный транспорт организован разумно, насколько я успел понять. (И проезд дешевле, кстати.)

4. Интеллектуальный уровень. А вот тут дела Набережных Челнов обстоят, увы, не блестящим образом. По среднему возрасту населения город относительно молодой, и вузов тут немало, так что вроде не глухая деревня, однако отделения партнёра Института Гёте нет, отделения «Альянс Франсез» нет, с носителями языков сложности: английский ещё куда ни шло, а другие европейские — не-а. Ну, по-татарски, понятное дело, практически каждый второй на улице разговаривает, в этом смысле можно констатировать погружение в языковую среду. Городские виды порой неплохи, но главный дизайн — герб города — чудовищен. Мы с Рашидой его между собой называем исключительно «банан и морковка» (а лебедевцы ещё бы отметили, что движение направлено влево (а надо вправо)). И ведь он на каждой табличке с номером дома и на каждом муниципальном заведении. (Надо ещё посмотреть, как тут пешеходная улица «в реале» выглядит.)

5. Физкультура. В этом отношении всё ровно: в обоих городах есть площадки во дворах и тренажёры в спортмагазинах, секции скалолазания и боевых искусств.

Итого. Нормализованный балл города Набережные Челны — 74 (Тольятти четыре года назад получил 67, сегодня — 36; максимальный балл из рассмотренных городов-кандидатов — 91 (Дрезден)). Это хорошо.

Дополнительные сведения. Просто любопытные факты/цифры.

Тольятти — 19-й по численности город России, Челны — 34-й. Среди «обычных» городов (не центров областей/краёв/республик) Тольятти — первый, Челны — третий. Крупный «обычный» город — то, что я люблю.

Тольятти входит в Самарско-Тольяттинскую агломерацию — юридически не оформленную, разбросанную, вялую. Челны входят в Нижне-Камскую агломерацию (Н. Челны, Елабуга, Нижнекамск, Заинск) — определённую двумя республиканскими документами, собранную, энергичную.

Самарская область — 20-й регион РФ по индексу человеческого развития. Татарстан — 4-й.

Аль-хамду ли-Ллях.

Моё домашнее чтение

Один из принципов многоязычной методики состоит в том, чтобы читать книгу на изучаемом языке.

Сейчас я читаю:

— на английском: закончил A. Conan Doyle. Study in Scarlet («Этюд в багровых тонах»; каждая реплика Шерлока — голосом Камбербэтча) и принялся за The Sign of Four; начинал и отложил J. Fowles. The Magus («Волхв»): от языка я в восторге, перевод Б. Кузьминского выглядит бледнейшей тенью по сравнению с оригиналом, есть даже просто опущенные места (не знал, как перевести?), но герои уж больно несимпатичные (и вообще это надо в 20 лет читать);

— на украинском: І. Карпа. Піца «Гімалаї»;

— на немецком: B. Schlink. Selbs Justiz («Правосудие Зельба»; в оригинале прекрасная игра слов: Selbs — это, конечно, генитив от Selb, но ещё и прозрачный намёк на selbst — то есть «само-»);

— на арабском: хрестоматии издательства «Муравей»;

— на французском: A. Robe-Grillet. Rendez-vous;

— на татарском: закончил Ф. Яруллин. Ак төнбоек и начал было Х. Ширмән. Ерактагы йолдызым — а на Таткниге изменения: раньше всё было бесплатно, а теперь нет, так что придётся просмотреть, что предлагают бесплатно, и решить, покупать «Звезду мою далёкую» или нет;

— на испанском: пока не подобрал подходящее произведение.

Этапы многоязычного пути: план и факт

Из неопубликованного вовремя
(изначально предполагаемая дата публикации — начало февраля-2016)

В начале 2015 года я разработал road map (в данном контексте это значит не только ‘черновик; набросок; вариант, подлежащий уточнениям’, но и буквально ‘схема движения’) с целью довести все мои языки до желаемого уровня. За прошедшие месяцы черновик дошёл до состояния, которое представляется близким к окончательному; более того, по текущему варианту можно не только планировать, но и контролировать выполнение. В виде таблицы это выглядит компактно, но, возможно, не очень понятно с первого взгляда. Излагаю в виде текста.

2013 год, лето-осень. В июле в местных новостях появилась новость о бесплатных языковых курсах (проект «Язык для успеха» Тольяттинской библиотечной корпорации), я и Рашида записываемся на татарский и украинский, с сентября начинаем учиться. Я создаю сайт «Многоязычие» и формулирую в первом приближении свои языковые цели (в последнем абзаце).
Уровень языков (в порядке значимости, который я уяснил чуть позже):
английский — B2 (все предшествующие годы я постоянно читал на языке и смотрел фильмы и передачи, но крайне редко разговаривал и мало писал; написание текстов на английском языке всё больше входит в мою жизнь по мере вовлечения в онлайн-образование);
немецкий — B1 (почти полное отсутствие практики — разве что прочесть небольшой текст изредка);
украинский — H (то есть heritage — язык, знакомый с детства, но без значимого опыта применения во взрослом возрасте; курсы «ЯдУ» дают мне практику, но почти ничему не учат);
арабский — A1 (почти полное отсутствие практики);
французский — B1 (почти полное отсутствие практики);
испанский — A1 (почти полное отсутствие практики),
татарский — 0/A1 (темпы освоения материала на курсах «ЯдУ» для меня очень низкие, после двух недель занятий я перехожу из начинающей группы в продвинутую, но её затем упраздняют, и я почти перестаю заниматься аж до декабря, решив, что лучше затем наверстать, поскольку это даст правильную скорость сближения с языком).

2014 год, зима-весна. Наконец-то предельно чётко формулирую список языков, определяю текущий и желаемый уровни по каждому языку и прикидываю сроки достижения целей (получается 2014–2017 гг.), обобщаю свои методические познания. В мае заканчиваются курсы «ЯдУ», в июне мы с Рашидой получаем дипломы.
Уровень языков:
английский — ↑C1 (практика приносит свои плоды: грамматические недочёты исправляются, лексикон растёт не по дням, а по часам);
немецкий — B1 (по-прежнему нет практики);
украинский — H (курсы «ЯдУ» дают практику, но почти ничему не учат; объявление ТБК, что в следующем году украинский будет только для детей, особо не расстраивает: я понимаю, что в любом случае заниматься нужно самостоятельно);
арабский — A1 (нет практики);
французский — B1 (нет практики);
испанский — A1 (нет практики),
татарский — A1 (я догоняю группу; на следующий учебный год обещают продолжение, но я понимаю, что мне нужны и другие занятия — и записываюсь на курсы на платформе Ана Теле, а также подбираю тексты для чтения).

2014 год, лето-осень. Начинаю заниматься самостоятельно: нахожу в Интернете мединский курс арабского языка, читаю на татарском и украинском, занимаюсь онлайн-учёбой на английском, в ноябре открываю существование разговорного клуба при местном Центре немецкого языка — партнёре Института Гёте.
Уровень языков:
английский — C1 (прогресс внутри ступени);
немецкий — ↑B2 (язык восстанавливается с удивительной скоростью);
украинский — H (практика только пассивная: чтение, слушание);
арабский — A1 (практика только пассивная: чтение, слушание);
французский — B1 (нет практики);
испанский — A1 (нет практики),
татарский — A1 (практика только пассивная: чтение, слушание — уведомление о том, что на курсах на Ана Теле наконец-то появилось место и я могу начать заниматься, придёт только в декабре, а обещанное продолжение курсов в ТБК всё никак не происходит).

2015 год, зима-весна. Наконец-то начинаются занятия в продолжающей татарской группе (теперь под покровительством национально-культурной автономии татар г. Тольятти), а в немецком центре с нового семестра организуется группа C1. Теперь воскресенья у меня серьёзно посвящены языкам. Кроме того, я в первом приближении составляю методическую систему достижения и поддержания многоязыковой компетентности и начинаю работать с программой Anki. (В тот момент я осмысливал это как второй этап — поскольку к языкам, изучаемым с осени 13-го, добавился ещё один, немецкий. Сегодня я скорее каждый семестр воспринимаю как отдельный этап; в дальнейшем каждые полгода начинаются либо самостоятельные занятия с очередным языком из списка, либо занятия с преподавателем.)
Уровень языков:
английский — C1 (прогресс внутри ступени);
немецкий — B2↑C1 (в феврале, когда начался курс C1, я ощущал себя на B2 — и был по уровню языка четвёртым из пяти человек в группе, к маю стал вторым и ближе к C1);
украинский — H (только пассивная практика);
арабский — ↑A2 (практика только пассивная, однако свои плоды принесло выполнение упражнений в хрестоматии Н. Ковыршиной и работа с Anki);
французский — B1 (нет практики);
испанский — A1 (нет практики),
татарский — ↑A2 (курсы на Ана Теле, плюс продолжение курсов в ТБК, плюс серьёзная самостоятельная работа).

2015 год, лето-осень. Преподаватель татарского языка перебирается в языковой центр John Parsons (альянс ТБК и татарской НКО больше не функционирует), в том же центре есть курсы арабского. Воскресенье из серьёзно посвящённого языкам становится предельно упакованным: до обеда — арабский + татарский (в сумме — 3 часа), после обеда — продолжение курса C1 в ЦНЯ (3 часа). Составленное ранее недельное расписание, в котором не предусматривалось выходных (точнее, выходным считалось воскресенье, в общем, оно и было выходным — от самостоятельных занятий), становится всё труднее соблюдать: перегрузка. Пересматриваю расписание занятий (привязываю уроки к календарю хиджры) и в очередной раз уточняю генеральный план: ощутимые успехи побуждают повысить планку конечных целей — при этом приходится продлить «работу на повышение» на один год.
Уровень языков:
английский — ↑C2 (в немалой степени благодаря соответствующему MOOC’у);
немецкий — ↑C1 (и даже приближаясь к C2);
украинский — H (только пассивная практика);
арабский — A2 (некоторый прогресс внутри ступени, могло бы быть значительно лучше);
французский — B1 (нет практики);
испанский — A1 (нет практики),
татарский — ↑B1 (небольшая группа, хороший темп, улучшение методик).
В немецкой и татарской группах я занимаю идеальную позицию — вторую: с одной стороны, рядом есть соученик, до которого можно расти и у которого можно учиться, — с другой стороны, есть те, кому можно что-то объяснять и таким образом тоже учиться.

Продолжение, разумеется, следует.

…и успехов в учёбе (филология)

Первый серьёзный прорыв в английском у меня произошёл благодаря Джулии Миллз, (в то время) преподавателю одной из школ LanguageLink. Это было в 2002–2003 году. Второй случился как-то незаметно: просто я перестал испытывать трудности с выражением своих мыслей (а результаты такого самовыражения стали получаться если не совсем уж безошибочными, то близкими к тому). И прошедшей осенью я получил официальное подтверждение своего роста, окончив предлагаемый Университетом Квинсленда курс Write101: English Grammar and Style (что-то вроде введения в специальность, очно он читается англоязычным филологам-первокурсникам) с результатом 87 (из 100; проходной балл — 50). Одним из сочинений, написанных в рамках этого курса, я делился.

Так что отныне без всяких сомнений считаю, что в английском желаемого уровня C2 я достиг. Совершенству, конечно, нет предела; в смысле, всегда есть куда расти, и именно это — продолжать расти — я и намерен делать, однако и поставить «галочку» оказалось неожиданно приятно. Вероятно, это связано именно с уровнем: особых эмоций от прохождения экзамена на сертификат Института Гёте уровня C1 я не испытал. Более того, отдавая себе отчёт в том, что в группе я второй по уровню, я после экзамена был почему-то уверен не только в успешной сдаче, но и в том, что мой результат будет лучшим, — и когда через неделю объявили результаты, так и оказалось: лидер группы набрал 55,5 баллов, а я — 56 (из 75; проходной балл — 45). Это был неофициальный экзамен (официальная сдача на сертификат стоит денег), поэтому индивидуальных собеседований не было (то есть мы сдали только Lesen, Hören и Schreiben, но не Sprechen), однако, представляя свои особенности, я бы, пожалуй, спрогнозировал официальный результат в 76 баллов (из 100; проходной балл — 60). Нормально.

О носителях и неносителях

Бытует мнение, что нейтив — лучший преподаватель языка. Это, конечно, не так. Причём дело может оказаться даже не в уровне преподавания (методическая подкованность, подходящий профессии характер, грамотность в родном языке — хотя и это всё очень важно, и запросто может получиться, что неноситель будет круче носителя), а совсем в другом. Например, арабским я до самого последнего времени занимался с носителем языка — уроженцем знойного Туниса. И одно-два занятия в месяц у нас с пугающей регулярностью пропадали, потому что ахи Сами приболел. А куда деваться: зелёная зима давно кончилась, наступила белая зима. И прогресс потому у меня не такой, какого хотелось бы.

Кроме того, какие-то образовательные трюки носителю языка могут оказаться недоступны в силу менталитета. Например, немецкий преподаватель в нашей группе сейчас — россиянин (фройляйн Фикс уехала, как говорится, нах хаузе цурюк). И вот на предпоследнем занятии мы получаем задание, с трудом с ним справляемся — а потом оказывается, что это фрагмент курса уровня C2 (у нас — C1). По тому, кто как справился с заданием повышенной сложности, преподаватель делает интересные выводы. Поступил бы так немец? Не знаю. Думается, вряд ли: ведь Ordnung muss sein.

П/С. На этой неделе я начал заниматься арабским с новым преподавателем. Брат Ильдар, конечно, не араб, однако речь у него беглая, произношение отличное, учебные материалы в ассортименте. А самое главное: за три дня мы встретились два раза, и оба раза почти вовремя — и без всяких отмен по болезни.

Этапы многоязычного пути

Примерно год назад я определился с набором языков. А через некоторое время разработал схему работы над ними.

На первом этапе это выглядело так: пн, ср, пт — арабский, татарский; вт, чт, сб — английский, украинский, вс — татарский, украинский (до окончания курсов; потом — выходной). Каждый день, кроме воскресенья, означал два занятия по каждому из языков: формальный урок и практика. Что касается практики, по-татарски я слушал жену и пытался говорить, по-украински мы читали друг другу вслух художественные произведения, по-английски смотрели фильмы плюс я проходил различные онлайн-курсы, по-арабски иногда удавалось подобрать интересные ролики на YouTube. Равновесия, увы, не получилось: арабской практики не хватало, а английский в итоге практиковался почти каждый день, притом что уроки (на LinguaLeo) со временем сошли на нет: с моим уровнем это оказалось, в общем, баловством.

На втором этапе это выглядит так:
пн: арабский (урок), арабский (практика), татарский (урок), английский (практика),
вт: немецкий (урок), немецкий (практика), украинский (урок), английский (практика),
ср: арабский (урок), арабский (практика), украинский (практика), английский (практика),
чт: немецкий (урок), немецкий (практика), татарский (урок), английский (практика),
пт: арабский (урок), арабский (практика), татарский (урок), английский (практика),
сб: немецкий (урок), немецкий (практика), украинский (практика), английский (практика),
вс: немецкий (практика), татарский (урок+практика), английский (практика).

Получается 7 занятий английским (это по-прежнему онлайн-обучение, книги, новости, кино), 7 занятий немецким (уроки — курс DW, практика — трансляции Бундеслиги, немецкие фильмы (реже, чем хотелось бы), по воскресеньям — разговорный клуб при местном отделении Goethe-Institut), 6 занятий арабским (уроки — адаптированный мединский курс, практика — хрестоматии, которых я в своё время понакупил про запас), 4 занятия татарским (уроки — курс «Ана теле», по воскресеньям — продолжение занятий, которые велись в рамках проекта «Язык для успеха», только теперь под эгидой местной национально-культурной автономии), 3 занятия украинским (уроки — учебник, практика — чтение). В итоге часа два в день в среднем — чисто языковая учёба и ещё часа четыре — совмещённая со спецучёбой или отдыхом.

Главная особенность второго этапа — вот это совмещение. Мысль о том, что язык, доведённый до уровня C1/C2, совершенствовать надо не какими-то учебниками и курсами, а преимущественно разнообразной практикой, конечно, не блещет новизной, но на деле вот это ежедневное фоновое применение меня чрезвычайно радует — даже, можно сказать, окрыляет. Пока это только английский. Однако скорость, с которой у меня восстанавливается немецкий, внушает надежду на то, что следующий этап (когда немецкий так же уйдёт в фон, а на реабилитацию поступит французский) не так далёк.

Моё многоязычие и мои проекты

Работа, специальная учёба, изучение языков — перестало хватать времени на проекты. Потом на языки. Потом и на учёбу вообще. Задумался о языковом максимуме, пересчитал количество минут в сутках. Пришёл к выводам.

1. Если не забрасывать языки, то на сайте Coursera можно брать один не слишком времязатратный курс. Если курс требует больше 6 часов в неделю, тем более если курсов больше одного — никак не хватит времени либо на языки, либо на проекты. (Либо на работу, о-о.)

2. В идеале я хочу 7 иностранных языков: английский (C1/C2), арабский (C1), немецкий (C1/B2), французский (B2), татарский (B2), украинский (B2), испанский (B2). Взять восьмым китайский — очень соблазнительно, конечно. Но даже для того, чтобы от текущего уровня по семи языкам выйти на желаемую высоту, нужны четыре года напряжённых ежедневных занятий. И чуть менее напряжённых, но не менее ежедневных — всю оставшуюся жизнь.

3. Чтобы больше успевать, нужно больше спать. Ну, до определённого предела, конечно.

С трудом начавшийся отпуск позволил мне выровнять положение со спецучёбой и языками, однако полноценное возобновление работы проектов, видимо, случится только после того, как этот самый отпуск кончится.